Министерство Апокалипсиса

– Что ты опять устроил? – возмутилась она, убирая огромную руку Быка со своих хрупких плеч.

– Завались, Блинд! – забасил хулиган.

Так Смерть хотя бы узнал имя девушки – Блинд.

Все разошлись быстро, а Смерть остался с Голодом, валяющимся на деревянном полу спортзала и, словно подавившаяся кошка, сплёвывавшим кровь. Звонок на урок, тем временем, давно прозвенел, спортзал сегодня не работал, двух друзей насильно заставили войти в боевой круг, называемый Колизеем. Смерть подложил свой портфель Голоду под висок, затем, растянув рукава, протёр кровь с его рта.

– Голод-Голод… – сказал Смерть. – Смелый ты, но глупый.

– Какой есть, – усмехнувшись, признался Голод, понимая, что Смерть говорит это не со зла. – Слушай, а достань-ка сигаретку.

– Ты дурак? – а вот это уже звучало довольно грубо.

– Я всегда мечтал пафосно закурить после тяжёлого боя, – раздутые глаза Голода, вываливающие слёзы, выглядели счастливыми.

«Нашёл, чему радоваться…» – подумал Смерть и потянулся к портфелю.

– Но она же смятая, – сказал Смерть.

– Так даже круче, – Голод взял долгожданную пачку и открыл её. – Будешь?

– Да не курю я!

– Ещё начнёшь, святоша, – он сунул между зубов скомканную сигарету, из которой едва не вываливался табак. – Твою мать! Зажигалки-то нет! А хотя… так даже круче, – и положил голову на пол, прогнув под собой хлипкую деревяшку.

Голод недолго вдыхал смешанный с запахом пота воздух, симулируя курение.

«Хм, а таким способом и бросить можно, – подумал он, перебив мысль желанием почувствовать горький табачный вкус. – А хотя зачем оно надо?»

Смерть заботливо положил под голову друга портфель.

– О-о-о-ой! Я польщён! – игриво вскрикнул Голод, а его очередную шутку прервал негромкий стук. Никто бы его не услышал, если бы дверь, ударяясь о косяки, не тряслась так громко.

– Вы ещё там?

Смерть громко задышал. То ли яростно, то ли неловко – не понятно.

– Чем ты там дышишь вообще? – спросил Голод, продавив пальцем сквозь школьную форму Смерти и попав в щель между рёбрами.

– Заткнись, – Смерть ударил Голода по руке и прокашлялся.