Министерство Апокалипсиса

Я не чувствую злобы. Скорее, жалость к себе.

Стук в дверь не стал для меня чем-то волнительным: две тысячи лет предпринимательской практики научили меня беспардонности и спокойствию перед грядущими встречами. Разволновало меня совсем другое. Мать, рыжие кудри которой стали седыми, выглядела хуже обычного. Она что, правда волновалась?

И я уж думал, что прямо сейчас, вцепившись мне в плечи со слезами на глазах, она заорёт: «Где ты был?! Зачем ты так поступил?!»

– Привет, сынок, – сказала она спокойно и снова вошла в дом, не позвав меня следом.

Я довёл её до нервного срыва? Две тысячи лет прошло, за это время многое могло произойти. Я чувствовал себя таким уродом. Так довёл родную мать, что та потеряла какие-либо эмоции! Достоин ли я теперь с ними жить?

Войдя в дом и скинув туфли, я прошёл к кухне. За порогом сидел отец и делал отчёты, напряжённо клацая по клавиатуре. Я впервые увидел его в лицо. У него уставшие зелёные глаза – почему-то всё ещё яркие – и седая щетина.

– Привет, пап, – поздоровался я. – Как вы поживаете?

– Хорошо, Асмодей, хорошо! – в спешке говорил отец. – Не мешай, пожалуйста, я занят!

– А…? – я услышал детский плач, и отец ударил кулаком по столу.

– Да твою ты мать! – ругнулся он, чьё лицо вновь размылось в моих глазах. – Успокой его! Он задрал меня уже! Асмодей, ты зачем пришёл? Деньги нужны? В спальне, в третьем ящике возьми.

– Нет, я просто думал, что вы… волнуетесь…

– А, да забей, – отшутился отец.

Минуту я простоял в размышлениях, о которых тут же забывал. На отца я уже не смотрел, а образ матери постепенно разрушался в моих глазах. Теперь их не существует. Остались бродящие по дому мыльные пятна. Разбегаясь, мои глаза плыли, и от этого, несмотря на всю серьёзность происходящего, я смотрелся глупо. – Какие же вы тупые… – монотонно проговорил я, развернувшись, но вперёд идти ещё не планировал.

Вряд ли отец хотя бы посмотрел мне в след. А если и посмотрел – то это уже не имеет значения.

Я ведь переживал, думая, что невольно, по тупости лишил родителей каких-либо эмоций, а оказалось всё в точности наоборот.