Министерство Апокалипсиса

Весь вечер он рассказывал мне странные истории про детство Смерти. Половину этих историй я и сам знал.

– Слушай, – он крепко меня обнял, – а у вас начальник вообще как? Нормальный?

– Ну да, правда говоря…

– Выкину его из компании! – перебил меня Асмодей. – Если «правда говоря» присутствует, значит, косяки есть. Всё! Решено! Уволю я вашего Апокалипсиса, но в вашей компании, так и быть, оставлю. Уборщиком будет! – он громко заржал, запах алкоголя и перегар вбивался мне в ноздри.

То, что происходит сейчас, может заставить вас подумать, что Асмодей глупый, но это далеко не так. Сегодняшний день стал для него настолько важным, что он переборщил со всем, чем можно (начиная от манеры речи и заканчивая цитрусами), вот и ведёт себя, как ребёнок. А так, припоминая свои приходы в гости к Смерти в детстве, я помню его очень даже рассудительным.

– Нет, это не обязательно, – сказал я. – Апокалипсис Антонович – прекрасный начальник, честно! Да и это его компания.

– Зятёк! – он прижал меня к себе ещё сильнее. – Первое правило банка: хочешь забрать чей-то бизнес – ты его заберёшь!

Надеюсь, он это не всерьёз. Мы со Всадниками часто шутим над Апокалипсисом, но, если вспомнить некоторые ситуации, он реально покажется хорошим начальником. Он – взяточник, постоянно изменяющий жене, но, сколько его помню, он никогда не давал права всяким богатым выскочкам «вытирать ноги» о своих сотрудников. Он говорит, что ненавидит нас, но всё же сильно ценит, глубоко в душе…

Ну, о-о-очень глубоко.

––

Тогда прошло четыре года с начала Новой эры. Первый год официальной работы в Министерстве Апокалипсиса. И, несмотря на прошедшую продолжительную стажировку, я не прекращал чувствовать себя лишним. Может, дело было в том, что мы со Смертью свалили из Чистилища после стажировки и вернулись лишь тогда, когда закончились деньги.

Смерть, вот, прижился в компании без труда и сразу влился в коллектив, в котором не был долгие годы.

И не давал мне стать полноценной частью компании один Всадник из Губительного отдела. Его настоящего имени никто не знал, а в пределах компании звали просто Смерть-в-Германии.