Министерство Апокалипсиса

– Папа, не надо!

– Судьба, я ещё раз говорю, не лезь!

Но, отходя от внутренних терзаний и рефлексии, я задумался, почему Бог решил явиться именно сейчас? Что подвигло его показаться миру в такой незначительный для Вселенной момент? Такой скандал вряд ли мог стоить его внимания в любой другой день, и его решение останется для меня загадкой.

Когда двери Министерства Апокалипсиса впервые за долгое время распахнулись на территории Чистилища, из машин вышли журналисты. Но они мне были неинтересны. Я кинул на них неуважительный взгляд и, разочарованный наигранной интригой длиною в миллиарды лет, скрылся в заходящей в офис толпе.

12:30, по Чистилищу – Начало повторного заседания

– Итак, Апокалипсис, начать наше повторное интервью я бы хотел с вопроса о главном Смерти. Где он? – задал вопрос журналист. – По нашему скромному мнению, это он виновен в гибели Лазурного.

– Во-первых, не стоит своим «скромным мнением» обвинять в чём-либо моих подчинённых, – сказал я. – Во-вторых, Смерть задерживается.

– Второй вопрос, – раздражённо произнес журналист, едва не ломая карандаш от дерзости моего высказывания, – считаете ли вы себя и свою компанию виновными в происходящем? В прошлый раз вы не дали нам чёткого объяснения, но зато дали понять, что берёте взятки, – урод с самодовольной ухмылкой взглянул на смущённого Анубиса.

Я приблизился к микрофону и, интригующе помолчав несколько секунд, с улыбкой на лице выговорил:

– Нет. Не считаю.

– Почему же? Ведь, именно из-за нововведения вашей компании, кос Жнеца появилось так много, разве нет? Будь она одна во всей Вселенной, её было бы сложнее достать, не так ли?

– Возьмём в пример людей. У них есть кучи орудия в открытом доступе. Их же никто не винит за теракты, правильно? Винят самого террориста и государство, которое, как обычно, винит во всём компьютерные игры.

– Вы не ответили на вопрос. Люди нам не интересны.

– А чем люди хуже нас?

– Апокалипсис, не отвечайте вопросом на вопрос.

– Я не разрешал вам называть меня без упоминания отчества, – я уже начинал пререкаться.

– Вы ответите на вопрос?

– А если нет? Вы уйдёте?

Уже немощный журналист откинул голову на стол.