Эшши Несчастливчик - первый пулинский колдунолов

Потому что всем известно, что яблоки маленькие, чаще всего зелененькие и не умеют сиять. Тем более ТАК сиять. Оно было прекрасным, ужасающим и до того величественным, что богам, если бы они снизошли (буквально, так как гномьи пещеры располагаются довольно глубоко) до этого странного места, стоило бы пасть ниц перед пугающей красотой неведомого фрукта. Изрядно струхнувшие гномы набились в темный угол, как огурцы бабушки Бу в бычий пузырь (старая ведьма не признавала стекла), а в темной нише на другой стороне земляной залы сверкал тысячью граней роскошный хрустальный гроб.

— Здрас-с-сте, — прошипела Люссся, начиная подозревать, что наглый вьючный певец — не самый важный член команды.

— У вас наш осел! — отважно пискнул Эшши, выглядывая из-за мохнатой ноги подруги.

Маленькие человечки заворочались-забурчали, как пузыри в кипящем котле, и общими усилиями вытолкнули вперед переговорщика. Переговорщик невнятно верещал и ругался, но плотно сомкнувшиеся ряды товарищей не пустили его обратно. Гном погрозил предателям кулаком, встряхнулся, поправил съехавший набекрень колпак и развернулся к ословладельцам.

— Нет у нас никакого, тьфугном, осла.

Загадочное “тьфугном” дипломат пробормотал так неразборчиво и грубо, что паучиха заподозрила в этом слове замысловатое ругательство, и тут же пошла в атаку:

— А вы при дамах не выражайтес-с-сь! — Люссся неторопливо и неотвратимо выползала из тоннеля на свет яблонов, лишая оппонента воли к жизни в целом и героизму в частности. — Я наш-ш-шла это на мес-с-сте прес-с-ступления!

К ногам гнома алым всполохом полетела улика, и он непроизвольно отскочил в сторону.

— И там, где я это наш-ш-шла, пропал наш-ш-ш ос-с-сел! Не думаеш-ш-шь же ты, что я поверю, что он превратилс-с-ся в этот дурац-с-ский колпак?

Из самой гущи маленьких ослокрадов на четвереньках выскочил взъерошенный старичок, бодро прополз до самой “улики” и, кособоко напялив ее на голову, таким же манером усеменил обратно.

— Тьфугном четырежды, госпожа! — взвыл невольный переговорщик и рухнул на колени.

Хоблин бросил ехидный взгляд на подругу, она в ответ клацнула жвалами, мол, тебе-то смешно. Гном тут же затрясся крупной дрожью.

— Давай свое слово, — расщедрился Эшши.

— Мы н-н-не м-м-м…

— Смотри-ка, заикается, — развеселился первый пулинский колдунолов.

— Мож-ш-шет я этого с-с-съем, а нам пос-с-сговорчивей выдадут? — подыграла Люссся, и дело тут же пошло на лад.