Герой по найму

Тут все понятно – ключ в зайце – это классика, а заяц где? В мешке! Так бы поступил и сам Дубыня, если бы у него было, что прятать. Хорошо, а куда же деть мешок? Закопать! Где? В самом дальнем углу!

Таким образом, простой крестьянский сын решил головоломку тройной защиты, которую не смогли победить дипломированные специалисты Венецианского синдиката, специализировавшегося на кражах предметов искусства*.

* Если бы Дубыня знал об этом, то мог бы построить свою карьеру в Гильдии воров.

Дубыня взял лопату и откопал мешок с чучелом седого зайца, достал ключ и вступил во временное владение конторой «Подвигъ за Дѣньги».

До конца седмицы оставалось еще порядочно времени, и Дубыня занялся тем, что умел – наведением порядка во вверенных ему владениях.

Пять дней он драил, чистил, тер, мыл, отдирал, протирал, вытирал, стирал, скоблил, полоскал, выметал, надраивал, зачищал.

К субботе дом было не узнать. Он сверкал белизной, чистотой и новизной. Самый привередливый человек не нашел бы и малейшего повода для замечаний. Более того, Дубыня посадил цветы в кадках, в огороде на заднем дворе и подумывал было завести кота.

К счастью для хозяйства, этим же вечером все окончилось.

Едва лишь стемнело, и Дубыня стелил себе привычное одеяло на полу первого этажа, как дверь резко распахнулась.

Он был черен от копоти и грязи, зол, как жених, узнавший в первую брачную ночь, что его невеста согрешила с половиной города, а вторую половину оставила на «после свадьбы», и голоден.

- Жрать! – велел он своему подручному, который аж приплясывал на месте, так был рад видеть хозяина живым и относительно невредимым.

И пока Дубыня метал на стол, Игги поднялся в свою комнату с мешком, а спустился вниз уже без него.

Покушать в этом доме последнее время водилось. Не прошло и минуты, как Дубыня заставил стол многочисленными тарелками с пирогами, беляшами, кулебяками, пышками, ватрушками, крендельками и баранками*.

*Самое любимое лакомство Дубыни, без которого он не мог прожить и дня. Он даже начал было давать баранкам имена, но потом посчитал, что нельзя есть друзей, и перестал это делать.