Герой по найму

А все потому, что у него была репутация, которую так просто в Велиграде не заработать…

Джуба создавал репутацию тщательно, как художник рисует свой главный шедевр, нанося мазок за мазком на протяжении долгих лет. Никто уже не помнит, откуда пошли слухи, но знающие люди рассказывали, словно сами были тому свидетелями, как Игги заставил одного из банды Кинжальщиков жрать раскаленные угли, или как он отрезал язык болтуну и поджарил его с яичницей-болтушкой. Много всяких достойных историй ходило по городу.

- Итак, смотр окончен! – на этот раз Игги обратился к Кудру, и тот внял, поднялся сначала на колени, потом на ноги, и, быстро оклемавшись, уже через минуту вновь презрительно оглядывался на окружение, брезгливо шевеля верхней губой. – Завтра в пять утра у моего дома! Не опаздывать! Свободен!

Кудр пытался было сказать, что другие претенденты выехали сразу после оглашения испытания, и что они сильно опережают их группу, и что надо поторопиться… но услышан не был, и вскоре ретировался.

После его ухода настроение у Игги улучшилось. Кудр нервировал его тем, что напоминал: деньги придется отработать. Сейчас же, когда носатая физиономия скрылась за дверьми харчевни, в душе сразу заиграла веселая музыка, где-то над головой запели песни птицы, красивые полуодетые женщины кружили в танце, а вино лилось бесконечной рекой.

Джуба настолько отчетливо представил себе эту картинку, что немедленно захотел воплотить ее в жизнь.

Осьма мысленно схватился обеими руками за голову. Он прекрасно знал, что бывает, когда Игги начинает кутить. И ему совершенно не улыбалось с утра вставлять стекла в окнах, чинить мебель и оттирать кровь с досок пола.

- Может, не надо? – пытался он урезонить героя по найму. – Тебе завтра в дорогу, пусть голова будет чистой и светлой.

- Надо, Ося, надо! А голова… поболит и перестанет, - решительно заявил Джуба, а потом, повернувшись к еще ничего не подозревавшему Дубине, добавил: - Ну что, дружочек-пирожочек, а пробовал ли ты когда-то доброе велиградское пиво!..

Глава шестая. НАЧАЛО ПУТИ

В пять утра они в путь не тронулись, и в шесть тоже.

Было бы странно встать в такую рань, если спать удалось лечь лишь под самое утро.