Кощеевна.

Имелось сходство с короной, которую у меня взяла Аннабель-один - там тоже такие же камни.

- Накопители? - Мужчина согласно кивнул. - А их хватит? — Вот тут он отрицательно покачал головой. Собственно, следовало ожидать.

- Их силы недостаточно, но они помогут продержаться до оказания помощи.

Я с удивлением посмотрела в его лицо: на нем не выражались сомнения по поводу того, что его господин мог не выкарабкаться или помощи вообще никакой не будет, только железная уверенность. От этого я сама приободрилась, улыбнувшись дворецкому - надо все же уточнить как правильно его зовут.

В зале, когда мы вернулись, пылал камин, возле которого в тронном кресле сидел Кощей, заботливо еще укатанный в плед. Появился и стол, заставленный такими разносолами, словно я была не одна, а с голодным Горынычем. Желудок что-то ухнул, напомнив, что стресс надо заесть. Аннабели, словно охранявшие псы Кощея, поклонились, освобождая нам место: я наблюдала, как дворецкий положил в руки кулоны, и как камни на них разом вспыхнули, погаснув, и также, как и камни на короне, потрескались.

От одного отвалился кусочек, почернев. Однако, как мне говорили ранее, магической силы было недостаточно, но хотя бы мертвенная бледность перешла в разряд “просто бледный как моль”. Оставалось надеяться только на Ягу.

- Оставляем вас одним. Если потребуется, достаточно позвать. - Дворецкий поклонился. - Гендюс.

Ну, я почти угадала.

- Спасибо, вам, Гендюс. И вам...Аннабель.

Дождавшись, когда все разойдутся, со вздохом посмотрела на Кощея: импульс, и вот его холодные руки в моих, а сижу на полу и смотрю на него снизу вверх.

Так странно. Конечно, все произошедшее странно, но именно факт родства с таким персонажем выглядело странным. У нас с ним только глаза схожи. Знал ли он вообще обо мне? И если да, то как получилось, что я выросла там, где выросла, а не здесь? И кем была моя настоящая мать? Вопросы, которые мне очень хотелось бы ему задать.

- Ты только не умирай.

Пап.

Я заснула там же, сидя на полу и сжимая кисть Кощея. Он все еще не пришел в себя, но хотя бы дышал, а это уже радовало. Зевнув, кряхтя поднялась с пола, пытаясь не сломаться, слыша, как хрустят кости. Тело затекло, болело и мой вид наверняка желал лучшего. Еще и желудок напомнил о голодной участи.

- Ладно уж.

Накрытый стол так и стоял и, о чудо, еда совсем не остыла, словно ее только сейчас приготовили. Интересный фокус, и удобный.