Кощеевна.

Рука ужа начала ощутимо болеть, я не понимала, что меня ожидает и куда ведут, и вообще все пошло не по плану. Пусть и плана и не было. Мозг лихорадочно анализировал ситуация – стукнуть его? Пнуть? Словно прочитав мои мысли, степняк полуобернулся, покачав головой.

- Не стоит.

… !

Слов нет, одни эмоции, и то непечатными буквами. Меня пленили. Занавес.

Мне кажется, мы шли часами, и я, признаться, устала и оголодала, но мой «пленитель» был на удивление бодр и даже доволен. На мои высказывания он или молчал, или говорил «не стоит».

И лишь один раз произнес «скоро». Относительно чего так и осталось загадкой. Но вот поле закончилось - мы вышли на зеленый луг. Как вышли, так я и раскрыла рот.

«Вот это поворот».

И я была полностью с этим согласна. Меня привели в лагерь. Ханский. Нет, я сюда так-то стремилась, но не в таком виде и не так быстро. А тут уже и не сбежать под вниманием десяток цепких глаз. И все похожи друг на друга, что мужчины, что женщины. И все вооружены. Не хватает только плаката «Добро пожаловать, Вася!».

Несуществующий план пошел по швам и разорвался с треском. Как бы теперь меня бы ни пришлось вызволять из плена!

Мы прошли внутрь полевого лагеря к богато, по сравнению с остальными, украшенному шатру из шкур трех медведей, откуда вышел высокий крепко-сложенный мужчина с короткой черной бородой и усами. И, опять же, черные волосы по плечи, черные “лисьи” глаза, смуглая кожа и вооруженный до зубов. Его недоброжелательный взгляд прошелся по мне, оценил, заметил, что меня держит пацан и обратился к нему.

- Энэ хэн бэ? - Голос его был глубоким, командным и, видимо, требовательным насчет ответа. Черные мохнатые брови недовольно сдвинулись к переносице. Но на его грозность не обратили внимание, наоборот, пацан гордо задрал голову, подняв мою руку.

- Энэ бол миний эмэгтэй!

Если вы думаете, что я что-то понимала, то вы ошибаетесь - я тупила как могла. Иначе не назовешь. Но вляпалась я красиво, да! Паники на удивление не было, страха тоже, и пока эти двое разговаривали на своем языке, я осматривала местность: лагерь состоял из шести обустроенных шалашей, расположенных по кругу возле очага, и лишь один выбивался из этого круга.

Много мужчин, военные, лица донельзя серьезные и все более-менее одинакового телосложения. Ну ладно, выражение суровых лиц тоже одинаковое. Можно, кстати, подумать, что это какой-то маленький отряд. Ага, специального назначения. А этот дядя, с пышными усами и сверлящий меня взглядом, главнокомандующий.