Нафеячу по полной, или Наполовину ведьма

Мошка, или, правильнее сказать, жу́жжалка, наконец, покинула свое насиженное место и на всей скорости впечаталась прямиком парню в лоб.

– О, знакомые лица, как погляжу! Зря выпер меня, – зло пропищала она ему. – Я, наверное, лучше полечу по своим делам. Не буду мешать вашему совокуплению. А то потом последуют стоны и вздохи, а моя слишком нежная психика такого точно не выдержит.

Совокуп… Что?

Я снова почувствовала, как мое лицо заливает краска смущения.

– Ух ты, любопытная надпись, – напоследок присвистнула мелочь.

– Ты открыла балконную дверь? – взревел адепт и двинулся в мою сторону. Его глаза вперились в меня, желая только одного – испепелить на месте!

Мои колени предательски дрогнули, а сердце забилось где-то в горле, причем настолько сильно, что каждый судорожный удар совпадал с шагом приближающегося ко мне атлета.

Жу́жжалка захихикала и улетела прочь через приоткрытую дверь.

– Свежий воздух весьма полезен, – делая шаг назад и вжимая голову в плечи, пискнула я в свое оправдание.

В этот момент все мое нутро сжалось и, сердце, кажется, побежало в другую сторону — куда-то в область пяток.

Так, стоп.

А чего я, собственно, испугалась? Уж не съест же он меня, в самом-то деле!

Гордо задрала подбородок, вновь натыкаясь на умопомрачительно пронзительный взгляд сердитого парня. Он словно прожигал меня насквозь, заглядывая в самую душу, отчего по коже пробегали толпы мурашек.

Но когда пальцы парня обхватили мой подбородок, то мозг, по ощущениям, отправился куда-то в пространственно-временное путешествие.

«Ну же, поцелуй меня, красавчик!» – не своим голосом вопило ожидание. А реальность ответила суровым голосом:

– Выход там, ведьма.

Только что, мое, как говорила Беляна, «почетное звание» выделили настолько пренебрежительным тоном, как будто говорили о чем-то довольно мерзком и ужасном.

«Вот это наглость и высокомерие!» – негодовал вернувшийся разум, тогда как тело от непосредственной близости с блондином продолжало таять.

– Но сначала убери свою надпись с моего лба! – процедил он, сквозь стиснутые зубы. – В твоих же интересах сделать это как можно быстрее.

О, как. Обращается ко мне, словно к ничтожеству. Стало обидно, что с первой минуты знакомства с ним я успела заслужить огромную лавину презрения, которая с каждым разом продолжает все больше и больше расти.