Письмо султану

Поэтому, ежели Вашему Величеству будет угодно, чтобы я в качестве Вашей супруги исполняла обряды во имя неизреченного безликого Бога, в Которого веруют на Вашей родине – я с радостью подчинюсь Вашему приказу.Есть и ещё одна причина просить у Вас замужества. Дело в том, что мой Августейший Отец выделяет меня из числа прочих дочерей, и внимание это не всегда лестное. Веду себя я в точности так, как и мой Августейший Отец до того счастливого для всей страны момента, как стал королем, пережив всех своих братьев.

Не удивительно, что поведение моё внушает Отцу некоторые опасения; впрочем, беспочвенные. Что поделаешь: подозрительность входит у наследного принца, а затем короля в плоть и кровь, с годами лишь усиливаясь. Сколько известно королей, поначалу весьма разумных, но к старости словно вознамерившихся очистить дворец и страну от всего, что живёт и дышит не согласно с монархом! Впрочем, к моему Августейшему Отцу это не относится: его осторожность, насколько я могу судить, не превышает разумных пределов и с годами ничуть не выросла. Тем не менее, батюшка обещал мою руку первому, кто победит дракона; а зная его своеобразное чувство юмора, я всерьёз опасаюсь за свою конечность.На этого дракона охотились еще старшие братья моего Августейшего Отца; с тех пор каждый дворянин, достигший совершеннолетия и избравший себе военное поприще, пытается оттяпать дракону голову и принести её во дворец. Дракон, тем не менее, до сих пор жив и каждый раз придумывает новый способ оставить незадачливого охотника с носом, не причинив особого вреда его здоровью и чести. Это внушает надежды, что я доживу-таки до преклонных лет с двумя руками; но было бы спокойнее, если бы надо мной не висело это неуютное для меня обещание.Как же, спросите Вы, веду я себя, что законный Монарх меня опасается? Я не изучаю военное дело с видными генералами; не завожу разговоров с искусными интриганами; не возглавляю ни один гвардейский полк. Я лишь провожу долгие часы в библиотеке, а также наношу визиты наиболее талантливым ученым Королевства. Мной движет лишь любознательность, но не жажда власти; не виновата же я, что Отец мой, в бытность принцем крови, избрал похожую стратегию. Он тоже запирался среди книг, тоже ездил по училищам: там, среди молодых курсантов, а не во дворце, собирал и готовил он тех, кто встал потом с ним во главе Государства. С тех пор, как самый незаметный Принц надел королевскую корону, он твёрдо усвоил: в тихом омуте черти водятся.