Королевские чётки-1: зерно Чужестранца

— А, вроде пижамы? — в памяти всплыла картина нашей первой встречи, и волна смеха накрыла меня. Я подалась вниз и ударилась животом об угол стола.

Дарган цыкнул, протянув руку, задел меня за локоть:

— Ничего смешного! Пошли найдём баню лучше, а то я так не усну.

— Конечно, как можно уснуть? — с трудом перевела дыхание я. — Без сиреневой мантии!

Я силилась остановиться, но, казалось, всё пережитое за эти дни вылилось в смех.

— Ладно, — я отдышалась и выпила воды. — Ты иди ищи баню, а я тут внизу помоюсь.

— В каком смысле?

— На юге все трактиры с банями. Что называется, «западное излишество».

— Такое «излишество» весьма кстати!

Днём город выглядел ещё краше. На улицах благоухали клумбы, в парках красовались аккуратные скамеечки и фонтаны, деревья в садах были аккуратно подстрижены.

По красоте и благоустройству с главным городом Динки могла бы тягаться разве что Асилота. Но та была красива лишь отдельными местами, чередующимися с неблагополучными или заброшенными районами.

В свете дня я разглядела получше жителей Динки, среди них встречалось много людей с белыми или золотистыми волосами и голубыми глазами. Так выглядели фроксиане — жители Фроксии, страны, лежащей далеко на севере.

Притом, что фроксиане напрочь отказались от использования магии, их научно-технологический прогресс обгонял остальной мир лет на двести-триста. Во всяком случае, так говорил Гредвар. Ещё он говорил, что у них нет короля и власть не передаётся по наследству.

Фроксиане были друзьями Серенида и частенько приезжали в отпуск, называя такое времяпрепровождение «экскурсией в романтическое прошлое». В этих словах не было иронии, многие из них так влюблялись в старое королевство, что оставались здесь жить.

Появлялись и смешанные семьи, в которых часто рождались рыжие или светловолосые дети, выделяющиеся на фоне коренного темноволосого населения.

Графство Динки можно было назвать фроксийским центром. Средний фроксианин на голову выше серенидца, быть может, поэтому серенидцы здесь ходили с задранными носами.

С витрины портняжной лавки резала глаза яркая одежда. Серые и синие тона считались цветами рабочих и крестьян, любые тёмные оттенки прощались только странникам, северным чужестранцам и, судя по всему, Гредвару.