Когда погасла божественная свеча. Том I. Предвестие тьмы.

— Мрряу! — отскакивая от стены, я стремительным прыжком стремлюсь к жертве, тяня когти к её шее.

— МЯ?! — но чудовищно сильный удар сносит меня словно кувалдой, вбивая меня спиной в противоположную стену коридора.

— Просьба! Сбить чувства! Дезориентация! — скороговорка Мара заставила вурдалака пошатнуться. Листина натянула тетиву и...

— РЬЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!! — жуткий крик больно ударил по ушам. Рука эльфийки сорвалась, и стрела безобидно чиркнула селянку по щеке.

Я закрыла уши и каталась по полу от боли, а хозяйка дома так и продолжала кричать.

Атлас запоздало протаранил вурдалака щитом, сбив её крик. Сбитая на спину тварь казалась беззащитной перед ударом клинка виконта, но меч был отбит рукой, как и первая стрела Листины.

Удар ногой снизу в щит, и Атлас подлетает к потолку, отрываясь от земли, а тварь одним движением снова оказывается на ногах.

Свистит ещё одна стрела, но вурдалак просто наклоняет голову в сторону, и смерть пролетает мимо. Возникший позади селянки Воронёнок вбивает кинжал её в висок, но та успевает прикрыться ладонью.

— РЬЯЯЯЯЯЯЯЯ!!! — крик противницы снова дезориентирует меня, едва начавшую приходить в себя, а вместе с этим она отводит пронзённую кинжалом ладонь, вырывая оружие из рук Воронёнка.

Пока селянка отвлеклась на Кара, Атлас вбивает свой меч ей прямо в раскрытую пасть, пробивая язык. Тем самым он заставляет противницу снова прервать свой крик, захлёбываясь тёмной кровью.

— ... риентация! — пробивается сквозь писк в ушах.

В горло дезориентированной заклинанием хозяйки дома впивается второй кинжал Кара, а следом ей в глаз влетает и стрела эльфийки, тем самым заканчивая скоротечную схватку.

— Мяу, ты как? — с заботой кидается ко мне Листина, помогая мне подняться.

— Всё, в порядке. Мы, кошки... хищники! Существа, мя, прочные! Что нам... какой-то, жалкий крик? — меня откровенно шатает.

— Дай сюда, — с какой-то странной решимостью требует Мар, перехватывая меня у Листины.

Я немного шокируюсь и поудобнее устраиваюсь у него в объятьях.

— Как избранная богами святая, идущая тёмной дорогой божественных избранниц, я взываю к божественному праву Кернеи Лисской и прошу мир откликнуться на мою просьбу, — доносится до меня малоразборчивый шёпот Мара, но я пропускаю его мимо ушей, нежась в объятьях, — Пусть будут немного исправлены повреждения этого разумного. Малое исцеление!

Мне сразу стало как-то горазда удобней обнимать Мара.

— ... Сползай уже с меня, кошатина. Листина, помоги.