Зеркало теней

Кажется, кроме меня на это никто не обратил внимания: все были то со сладострастием, кто с душевным томлением, погружены в зрелище неправдоподобной, совершенной красоты рабыни, описать которую просто не под силу и самому одаренному барду. Алима лежала не шевелясь, лишь легкой улыбкой, скорее даже ее тенью выдавая свои чувства, она, должно быть, и предвидеть не могла столь бурных восторгов по поводу своего облика и потому не представляла никоим образом как именно себя следует вести в отведенной ей Хеони рамках.

На нас Хеони не обращала ни малейшего внимания, глядя лишь на Алиму. Но все равно, уже чисто машинально, своими густыми рыжими волосами она старалась прикрыть огромный уродливый рубец, пересекавший наискось левую щеку, рубец десятилетней давности от той проклятой схватки на стенах горящего Форноста, нанесенный магией, но никакой магией не выводимый.

-- Повернись! - выкрикнула Хеони, расхохотавшись, и Алима послушно перекатилась на спину, подставив пальцам хозяйки свою спину. Она не знала, куда деть руки, и потому держала их по-прежнему по швам.

Мы все еще не могли оторваться от мучительного зрелища красоты Хеониной рабыни, чьи движения и жесты были столь грациозны, что полуобнаженная Хеони казалась лишней, некой бродячей странницей припавшей в муках радости к вершине творения.

Вот Алима, разбуженная игрою, принялась развлекать свою хозяйку и, приподнявшись с ковров, отвечать поцелуем на поцелуй, двигаясь, то медленно и величаво, то поспешно и торопливо...

Столь живо и гибко было каждое ее движение, отдельно и в целокупном единении с остальными!. Хеони растаяла совершенно, казалось, она исчезла в объятиях рабыни, растворилась в ее ослепительной красоте, не желая и в мыслях возвращаться к прежнему своему существованию. Я мельком оглядел нашу компанию. Й'еннафа стыдливо отвернулась, Эльфира ( теперь различить их не составило труда) на пару с Дангом, напротив, с любопытством наблюдали за непристойным представлением, вполне достойным низкопробных кабаков Серых Гаваней. Луггин хмурясь, уставился в землю.

Лишь спустя долгое время она вспомнила о нашем существовании. И воскликнула:

-- Вы посмотрите, о вы посмотрите, какая красивая у нее жопа!

Последнее слово, грубое и плебейское, мгновенно вырвало нас из состояния неподвижности, в коем мы пребывали все это время, любуясь –вполне искренне, Алимой. Луггин побледнел едва не до синевы, Эльфира сжала губы, ее лицо исказилось, а Данг попросту отвернулся.