Благие знамения: после Армагеддона

В витринах красовались снеговики, Санта-Клаусы, и стёкла белели от искусственного снега. Чёртово Рождество. Так он что, проспал всего десять часов?!

Кроули почувствовал себя ещё хуже и ввалился в лавку.

— Ну что?

Накануне Верити не успела закончить украшение магазина из-за «Церковных обрядов», и Кроули невольно удивился, заметив, что лавка почти преобразилась. Он даже начал слегка волноваться за душевное здоровье Верити. Сама же Верити явно не подозревала в себе душевные болезни (по крайней мере, сегодня) и сияла как утренняя звезда, позвякивая бубенчиками на плюшевых оленьих рогах.

— Ну наконец-то выспался. Поможешь с украшением?

Голова Кроули повернулась будто сама собой. Азирафаэль держала в руках гирлянду в виде еловых веток, присыпанных искусственным снегом, и улыбалась во все зубы. Нет, пожалуй, для неё слово «сияние» подошло бы больше, чем для горящей Верити.

— Ты… — прохрипел Кроули.

— Да, — ответила она и многозначительно возвела глаза к потолку.

«Deus ex machina» или «Бог из машины» считается наидурнейшим тоном в литературе и кино.

* * *

— Как тебе это удалось? — спросил Кроули, поставив бокал вина на стол.

По ту сторону окна крупными снежинками шёл снег, а по эту — лёгкий разговор чинно празднующих людей. Впрочем, их было немного — большинство чистокровных англичан предпочитает отмечать Рождество в кругу семьи.

— Понятия не имею, — честно призналась Азирафаэль.

— Неплохая у тебя секунда — пара часов прошла.

Азирафаэль сочувственно улыбнулась.

— Значит… ты не успела окончательно…

— Умереть? — деликатно подсказала Азирафаэль. — Даже если и успела, не думаю, что Ей было бы не под силу возродить меня из пепла.

Кроули поморщился, но больше для вида.

— И что, скажешь, опять «непостижимо»? — проворчал он.

— Знаешь, я могла бы сказать, что тебе следовало бы быть благодарным, но зная тебя…

Азирафаэль посмотрела в окно, и её лицо приняло одухотворённое выражение, которого Кроули опасался в людях, но как-то научился принимать в ней.

— Я счастлива, Кроули, — сказала она тихо, но он без труда услышал. Азирафаэль перевела на него светящийся взгляд. — О большем я просить не смею.

Кроули хотел было заметить, что она и так не относится к тем, кто просит, но промолчал.

— А что они, наконец, оставят тебя в покое? — спросил он.