Благие знамения: после Армагеддона

Сам Кроули почти физически ощущал, как плавятся подошвы ботинок. Бедные его ботинки из змеиной кожи, для подобного испытания они явно не были готовы.

— Мы можем выйти на улицу? — прошипел он. — У меня… аллергия на ладан.

Отец Сильвестр покосился на выход, за которым открывалась картина промозглого декабрьского дня с пронизывающим ветром и мокрым снегом. Картина не относилась к числу его любимых, поскольку обостряла приступы артрита, и он досадливо поджал губы. Но рассудил, что лучше выйти и побеседовать с этим нервным парнем в абсолютно неуместных в такую погоду солнцезащитных очках, чем после случайно подслушать от прихожан, что «старик довёл человека до самоубийства, а ведь он просто хотел поговорить о похоронах своей рано ушедшей тётушки, вот мерзавец», а потом и вовсе с позором удалиться от дел.

Выслушав просьбу Кроули, он сначала не поверил своим ушам, ибо в глубине души уже готовился услышать историю о похоронах тётушки, а потом и вовсе резко отупел.

— Правильно ли я понимаю, сын мой: ты хочешь, чтобы я пришёл к тебе домой и освятил воду? — переспросил отец Сильвестр.

— Ну да, — кивнул Кроули и выжидательно шмыгнул носом.

— И при этом не собираешься освящать квартиру?

— Ну да.

— Прости, а для чего она тебе тогда?

Разумеется, Кроули ожидал этого вопроса. Но это вовсе не означает, что у него был готов на него ответ.

— Ну… — многозначительно начал он, но отец Сильвестр строго перебил:

— Церковь подобным не занимается, сын мой.

— А как же, ну там, последняя исповедь умирающего или как там это называется по-вашему… — попытался Кроули без особой надежды.

— Предсмертное причащение не требует святой воды — только чтения молитв и помазания елеем. Это, пожалуй, единственное таинство, которое может проводиться не в церкви. Не тащить же умирающего в самом деле, — пояснил отец Сильвестр, слегка смягчившись.

— Да пошёл ты к чёрту! — рассвирепел Кроули. — По-твоему этично задавать подобные вопросы кому-то, кто выглядит настолько отчаявшимся?!

Отец Сильвестр, образно говоря, оглох после «к чёрту». У него в голове начал бить колокол, и он с благодарностью воспринял это как знамение — или скорее разрешение — свыше ретироваться как можно быстрее.