Благие знамения: после Армагеддона

— Так ты что, из этих?

Во взгляде Верити смешался ужас маньяка, осознавшего, что его раскрыли, и отчаянная надежда повисшего над пропастью альпиниста, наблюдающего, как рвётся трос.

— Любителей проглотить кирпич-другой между делом, — пояснил Кроули, которому от её взгляда стало не по себе.

(Трос оборвался, но альпинист чудом приземлился на выступ метрах в пяти под ним, а маньяк маньячно расхохотался от облегчения, узнав, что полиция пошла по ложному следу.)

— А-а-а, вот вы о чём… — выдохнула Верити, мучая оттянутые рукава свитера.

Кроули в общем-то было ни горячо, ни холодно от этой информации, так что он снова отвернулся к стеллажам.

— Может, я могу вам чем-то помочь? — робко осведомилась Верити.

— Сомневаюсь, — неохотно ответил Кроули, — я сам толком не понимаю, что ищу.

— Ну, возможно, вы сможете описать сюжет? — не отставала Верити, и Кроули раздражённо вздохнул: ему смутно почувствовался запашок дымка.

— Что-то связанное с Адом, — буркнул он только чтобы она отвязалась.

— «Фауст»?

— Не смеши меня, — фыркнул Кроули.

— «Божественная комедия»?

— Не упоминай при мне о ней… — он поёжился, будто его внезапно одолели болезненные воспоминания.

— «Скорбь Сатаны»?

— Чего?! Да нет в мире более весёлого парня, что за идиотское название?

— «Мастер и Маргарита»?

— Нет.

— «Потерянный рай»?..

— Слушай, — Кроули резко развернулся к ней, сверкая глазами, — если так хочешь помочь — не мешай мне, не доводи до греха… Тьфу! — досадливо сплюнул он, подумав, что должно быть это какие-нибудь ангельские флюиды на него влияют.

Он почувствовал, что Верити хочет сказать что-то ещё, но её отвлёк дверной колокольчик, и к облегчению Кроули, она поспешила к посетителю. Вернее, сначала он так подумал, но заподозрил подвох, когда послышался возглас этого самого посетителя, который звал хоть кого-нибудь, затем его сердитые шаги и звон того же колокольчика, возвещающего об уходе. А потом Кроули услыхал что-то совсем невероятное. Настолько, что сначала решил, что ослышался.

Звук исходил из задней комнаты. Кроули вытянул шею и осторожно заглянул внутрь, но тут же ощутил непреодолимое желание вжать голову обратно в плечи. Ибо Верити сидела на кушетке и беззастенчиво рыдала, а Кроули, обнаруживая все признаки существа мужского пола, скривился, ибо терпеть не мог женских слёз. (Особенно, если был в них виноват.