Благие знамения: после Армагеддона

— Видимо, он меняет характер контрактора, и это не всегда совпадает с его собственными условиями.

— Так это как две параллельные прямые, какой тогда смысл?!

Тут Хорас со всей силы пнул Кроули в колено, отчего тот со стоном сложился пополам, и припустил прочь.

— Стой! — кричала Тереза. — Хорас, пожалуйста! Я хочу с то…

Она застыла на полуслове. И на одной ноге. Стало очень-очень тихо, так что был слышен шорох листьев на мощёной площади и человеческое дыхание. (Если бы его не перекрывал звук льющихся струй фонтана, который напоминал другой, неприличный звук.

— Ты…

— Да, я, — сказала Азирафаэль и опустила руку.

— «Только в крайнем случае», — передразнил он.

— Ещё скажи, что сейчас не он, — проворчала Азирафаэль, подошла к Хорасу, чья поза напоминала бреющий полёт птицы и встала перед ним. — Хорас, сейчас ты выслушаешь всё, что Тереза хотела тебе сказать. И ты не станешь её бить, — добавила она на всякий случай.

— То есть, это всё-таки работает с контракторами, — сказал Кроули.

— Видимо, если приказ не касается самой отмены договора.

Азирафаэль щёлкнула пальцами. Люди ожили. Хорас остановился так, будто его дёрнули за ниточки, и обернулся, ища взглядом нагонявшую его Терезу.

— Хорас, послушай меня! — пропыхтела она, ещё не отдышавшись. — Я отпросилась у отца, мне скоро нужно возвращаться.

Кроули и Азирафаэль тактично отошли и уставились на фонтан так, будто был это фонтан Треви.

— Куда возвращаться? — не понял Хорас. Он чувствовал сильный зуд в кулаках, но почему-то напрочь забыл, каким образом их обычно чешут.

— Я под домашним арестом.

— Ты? Так ты…

Её глаза наполнились слезами, и она рухнула бы на колени, если бы у неё на пути не стоял Хорас.

— Прости меня, прости! — простонала Тереза. — Это была я.

— Да я и так это знаю! — огрызнулся Хорас, всё ещё не очень понимая, что делать с кулаками.

Кроули встал вполоборота, прислушиваясь.

— А ты как считаешь, у змей есть уши? — спросил он.

— Но это же не мои слова, — нахмурилась Азирафаэль.

— А я у тебя спрашиваю.

— Начнём с того, что я не считаю тебя змеёй…

— Зачем ты это сделала? — почти прокричал Хорас. — Ей шесть лет, что она могла сделать такого, чтобы толкать её на дорогу?

— Я не видела велосипедиста, он выскочил из-за поворота! — в отчаянии пролепетала Тереза. — Она… она назвала меня толстой индюшкой, и я разозлилась…

— Но ей шесть лет!

— …«Толстая индюшка» это же вроде не обидно? — уточнила Азирафаэль.

— Ну, не так обидно, как «змея».