Посторонним вход...

Деньги тут были иными, нежели в княжестве, откуда прилетела я, поэтому пришлось позаимствовать у своих слуг под обещание вернуть сразу же при первой возможности.

Пока выбирали фрукты на ужин, явился глашатай. Из его сообщения я поняла, что местная княжна дико скучает и поэтому в городе объявляется состязание затейников: тому, кто предложит княжне самую необыкновенную и увлекательную забаву, которой девица посвятит хотя бы три дня, будет выплачена сумма в двенадцать коробалков. После того, как глашатай произнёс эту цифру, над толпой пронёсся завистливый стон.

Ну и, как водится, заявившиеся, но с заданием не справившиеся — в расход. Тут же, на городской площади. По сплетням, подслушанным на рынке же, выходило, что человек семь уже успели казнить. Не заинтересовалась княжна представленными ими затеями.

Да, деньжатки нам сейчас не помешали бы. Это факт. Копировать? Не вариант, проверено. Клюшка подделкой денежных знаков заниматься отказывалась.

В голове тут же зашевелились всякие идеи... Ладно, подумаю их чуть позже, сейчас ещё надо найти место для ночлега.

— Мордай, как ты думаешь, где мы могли бы устроиться? Хотелось бы отдохнуть, помыться, выспаться, — обратилась к слуге.

— У меня есть домишко на окраине. Мы там раньше с маманькой жили, пока она была жива.

— Самое то! — прервала я поток его красноречия. — Веди.

Домишко, и в самом деле, был крив и кос, наполовину вросший в землю и крыт соломой. Вместо окон были натянуты бычьи пузыри, мутные и с прожилками. Но печь внутри имелась. А самое приятное — это маленькая банька на краю двора, которая, видимо, топилась по-чёрному. Сейчас я о ней мечтала, как о самом великом блаженстве: тело зудело от укусов лесной мошкары, пота и прикосновения грязной одежды чужого мужика.

Пока двое готовили баню, мы с Гаранькой занялись ужином. Что-то я накопировала, чтобы пореже шастать на рынок, что-то отыскали на полках Мордаевской избы, что-то нарвала во дворике с грядок. Не скажу, что ужин у нас получился царский, но поели мы сытно.

После баньки, закинув в корыто одежду и напялив свободные наряды матери Мордая, я уселась за рисование.