Попадись в мои когти

Оказывается, не настолько она очерствела, если заботится, пусть и своеобразно, о потомстве.

— Поздно думать, — ответила я. — И ты не можешь знать всех поводов, по которым я могу разозлиться.

При всех ее… кхм… достоинствах (как дракона), у бабушки Сциллы есть недостаток — она высказывает все, что накипело (буквально!), а это может затянуться надолго. Почему это недостаток? А потому, что ее легко подловить в момент разглагольствования. И опять же — подловить-то легко, а вот в целости после этого еще никто не остался.

Надеюсь, стану первой.

Коллеги из соседних кабинетов благоразумно не высовывались. Еще одного почти-коллегу не помешало бы тоже закрыть, но в проеме предполагаемого логова маячила бабушка.

— Не лезь, — бросила я через плечо.

Сцилла криво усмехнулась.

— Я бы не поняла тебя, даже если это — всего лишь постельная игрушка…

— Как же некоторые драконы любят соваться в дела, которые их не касаются.

— Я бы хотела, чтобы не касалось, но иначе не получается, — отрезала бабушка и наконец-то выступила в коридор.

Я, держа руку за спиной, подала знак стажеру нырять в берлогу… кабинет то есть. — Моя единственная внучка, находясь в сопливом возрасте, спуталась с человеческим отребьем и намерена нарожать ему уродцев.

Я улыбнулась бабушке и, глядя ей прямо в глаза, кротко спросила:

— Завидуешь?

Как много может значить всего лишь одно-единственное слово, причем вне зависимости от интонации.

Сцилла могла расценить мой вопрос как, например, намек на собственную женскую несостоятельность в моих глазах.

Или намек на то, что ее недовольство вызвано нереализованным желанием последовать моему примеру. Список толкований при желании можно составить предлинный, но зачем?

Бабушка выдохнула через нос облачко искр и прошипела:

— Позор нашего рода!

— Зато моим именем не ругается половина миров! — парировала я.

Разъяренная, она опасна, на что и был мой расчет — Виктор не сможет игнорировать происходящее, а при зрителях Сцилла свернет скандал.

Но начальник подло вспомнил о политике невмешательства.

Зато счет за поломанную мебель потом выставит, хвостом чую…

— Ребяческая отговорка! — с презрительным фырканьем бабушка сделала первый, очень медленный шаг в мою сторону. Прощупывает почву.

— Так я и есть ребенок, ты сама сказала! — я лучезарно улыбнулась и переместилась параллельно ей. — Тебе-то не позорно со мной бороться?

Суданский, зараза, не понимал намеков или снова уверовал в свою везучесть. Меня это нервировало.