Попадись в мои когти

Артем не понимает, что в первую очередь из-за своих намерений, какими бы благими они ни были, пострадает он сам. Идти на поводу у желаний романтического толка в наших обстоятельствах чревато. А из меня время быстро сделает подобие сначала мамы, потом бабушки (неважно, которой, обе хороши). С человеческой точки зрения взрослые драконы лишены способности чувствовать, но это не так. С возрастом в приоритет возводятся иные вещи… вот тогда-то и привалит стервозности, хлебай полной ложкой!

Прошуршали шаги, и рядом кто-то присел.

А он опять настырно понадеялся на свою везучесть. И ведь срабатывало же! Раз за разом!

Артем (а это был он, если вы еще не догадались) сграбастал меня за плечи и, не успела я хотя бы для приличия выразить протест, обнял, крепко прижал к себе и затих. Слышно только было, как быстро бьется его сердце.

Я крепко зажмурилась и судорожно икнула.

— Поплачь, — дружелюбно посоветовал рыцарь, поглаживая меня по спине.

— Какую еще дыру?

— Ну, ты чихаешь — искры сыплются, плюешься огнем, значит, твои слезы на соляную кислоту должны быть похожи.

Я чуть отодвинулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

Говорил он серьезным, прочувствованным тоном, но губы неудержимо разъезжались в улыбке.

Я в приступе хихиканья разразилась икотой.

И ведь логично, не поспоришь… хоть сопли не упомянул, уже радует.

— Прогресс имеется, — задумчиво сказал Суданский минутой позже.

— В чем?

— Я распустил руки, и прошло несколько минут, а ты меня ни разу не ударила. И перестала трястись.

— Не боишься обжечься? — спросила я, подразумевая совсем не собственную пожароопасность (хотя и ее тоже).

Он бережно взял мое лицо в ладони, смахнул пару слезинок.

— Теплые. И не жгучие совсем, — и тихо-тихо добавил: — Спасибо, что убежала, Аметист.

— Почему ты меня благодаришь?

— Потому что это и есть ответ на мой вопрос, причем положительный.

— А вдруг я тебе не врезала лишь потому, что некому, кроме тебя, драться с Гадом?

— Вот! Споришь — лишнее подтверждение! Пожелай ты дать мне в глаз, тебя бы ни один Гад не остановил, — рыцарь улыбнулся. — Скажи, чего ты опасаешься?

Я попыталась объяснить. На словах, однако же, получилось не столь убедительно, как в собственной голове (да и икота мешала).