Попадись в мои когти

Красуантия демонстративно зевнула.

— Не трудись, чешуйчатый, язык отвалится… О, кстати, Аметист, хочу спросить — как так получается, что у русалов есть чешуя, а у тебя нет?

— У некоторых драконов и в гуманоидной форме на коже имеются рудиментарные чешуйки.

— А у тебя-то почему их нет?

И вот зачем, спрашивается, ей эта информация?

— Генетика так сложилась, — на этом я сочла тему драконистости исчерпанной, но вылез со своим комментарием Альваро:

— Хорошо, что у тебя и другие драконьи признаки отсутствуют.

— Какие, например? — мгновенно уцепилась за информационный вброс любознательная принцесса.

А русалу того и надо! Похоже, он решил-таки добиться расположения Красуантии хоть какими средствами — обсуждать драконов при них самих считается дурным тоном. Настолько дурным, что, например, некоторым болтунам потом жить не хочется.

— Клыки, рога, когти… — с важным видом, будто сам одраконился, начал перечислять Альваро.

Я молча показала ему растопыренную ладонь. Очень хотелось ограничиться одним пальцем, но тогда моя и без того слабо выраженная когтистость не заметна.

Русал намека не понял. Зато поняла Красуантия и, посмеиваясь, свернула разговор — к разочарованию Альваро. Он еще пытался что-то нудеть, но вскоре отвлекся: под аккомпанемент суеты снаружи мы наконец распутали мыслетранслятор на составляющие проводки, и наш артефактор бережно приладил его на головы Элоры и Артема. Со стороны смотрелось так, будто на них одновременно вывернули две кастрюли с разваренной лапшой; я про себя порадовалась, что мне в свое время достался уже усовершенствованный вариант.

Мысленная беседа сразу же не задалась и даже по фрагментам не склеилась: Суданского спустя пару минут показательно перекосило, и мне снова пришлось хватать его за руки, чтобы не сорвал провода и, соответственно, связь.

— Теперь я понимаю, почему ты так… морщилась, — кое-как выдавил рыцарь.

— Сожми кулаки. Эти провода сейчас трогать нельзя. Слышишь Элору?

Он кивнул.

— Терпи, менее болезненного способа нет, — сочувственно сказала я и, убедившись, что он послушался, медленно разжала пальцы.

Больше ничем никто из нас не мог нашему Избранному помочь. Есть опыт, который должен быть испытан на собственных, в данном случае, мозгах. Как грубо, но метко выражается Бастовский, «чтобы шкура задубела, ее надо дубить».

Элора — все-таки вот что значит профессионализм — смогла сконцентрироваться на мыслеречи, и урок получился коротким, зато содержательным.