Экзамен на выживание. Устоит ли академия?

— Видимо, потому что у тебя при себе нет письма. Я правильно понял, что ты его потерял? — задумчиво оглядывая меня, поинтересовался черноволосый, а я кивнул, подтверждая его догадку и возвращая письмо.

— Мы подходили к каждой арке и прислушивались к себе. Может, и тебе это поможет. Куда больше всего потянет, туда и шагай, — ухмыльнулся красный.

— А вы уже определились? — с подозрением глянул на братьев.

— Конечно, — хмыкнули оба одновременно и разошлись в разные стороны.

Красноволосый сразу нырнул в арку, подсвеченную красным огнём, а черноволосый притормозил у арки с чёрным ониксом, и оглянулся на меня.

— Рыжик, встретимся на той стороне, удачи тебе! — шаг в туман, и его не стало, а я остался один в этом странном зале.

Стоило подумать, хочу ли я учиться магии в этой межмировой и какой там ещё академии. Нужно ли мне это? И тут же счастливо ухмыльнулся: такая удача выпадает не всякому. Раз мне повезло, так уж точно не откажусь и попытаю своё везение.

Поудобнее перехватив кусок железной трубы, бросать её здесь казалось как-то неправильно, подошёл к первой арке, подсвеченной голубым светом.

Меня обдало ледяной стужей, и по коже побежали мурашки. Никогда не любил зиму, лёд и холод. Поёжился, словно от озноба, пошёл дальше. Розовая арка тянула к себе, обещая интересную жизнь. Но желание узнать, что же в остальных арках пересилило, останавливая меня от шага в неё.

А вот красная всколыхнула что-то горячее и родное в душе. Захотелось войти в неё, тем более что и красноволосый парень нырнул в неё, значит, будем вместе учиться.

Я почти сделал шаг к ней, но что-то в душе потянуло меня дальше.

Так идя от арки к арке и не находя ничего интереснее красной, уже собирался вернуться к ней, когда добрался до той, куда ушёл черноволосый парень. И захлебнулся от эмоций: тьма ластилась ко мне, словно котёнок, заигрывая и зовя. Она не обещала ничего, она была готова сама стать всем для меня. Все остальные не проверенные арки были мгновенно забыты. Больше ничего не ища и не раздумывая, шагнул под своды тьмы.

Переход произошёл мгновенно. Только что я находился в портальном помещении, и вот уже стою на кладбище, заинтересованно оглядываясь по сторонам и рассматривая готичный пейзаж в свете полной луны.

“Ночь и тишина, данная на век,

Плачет дитя, а может быть, и не человек…” — пропел на мотив известной песни.

Стоп! Но ведь тут, действительно, плачет ребёнок: тоненько, надсадно, захлёбываясь от ужаса. Я не переносил слёз девчонок и детей, меня от них переклинивало.