Беременный властелин или Джинна на полставки

Четыре жены и ни одного ребёнка! По столице ползли пересуды. Эти слухи заглядывали в дома купцов, отъезжающих в вассальные земли, и в замки наместников. Константин Кромешный – последний император, проклятый, не способный продолжить великий род. Империи грядёт конец!

Весь день в замок тянулись хитрецы и шарлатаны. Глашатаи шли по городам, разнося мой приказ, и по их следам с этих городов обратно во дворец шёл поток. Пока абсолютно бесполезный. Сплошная работа палачам и ни намёка на решение проблемы. Я искал новую сильную магию иного рода и свойства, сильнее проклятия, сильнее всего, что я знал, такую, что могла бы дать мне сына, минуя любые преграды.

Естественно, на обещанную награду тянулась много жаждущих.

- Мой повелитель, – на каменный пол приёмного зала повалился тощий грязный тип из малого народа лесных фавнов, – я потомок жрецов древнего храма Судьбы. Когда-то могущественнейшего храма. Сейчас моя родина поглощена демоническими песками и все забыли о таком. Но моя семья многие поколения хранит знания.

Там, в красных песках демонов остался последний храм. Я знаю где! Если поднять его из песков и оживить магией алтарь, можно призвать величайшую мощь. Джинна, способного исполнить абсолютно любые желания.

- Так уж любые!?

- По легендам, в нашем мире не существует границ его силам.

- Если этот джинн так силён, что заставит его подчиняться, а не повелевать?

- Его суть, владыка. Джинн лишь исполняет желания того, кто его вызвал. Направить свою магию на другие цели он не в силах.

- Интересно.

И какова же плата за исполненное желание? В чём подвох даров твоего храма?

Тип в рванине опустил глаза в пол:

- Мой храм – святилище не бога, а самой Судьбы, владыка. Она не берёт плату, не бывает добра, как и не бывает зла. Любой её подарок – испытание, а любое испытание – подарок. Это написано на каждом камне моего храма.

Тип был молод, но говорил вполне уверенно. Да и… божество, Судьба, которая не берёт платы, но любое желание исполняет с некоторым подвохом? Да, это совсем другой природы сила.

Что ж, сейчас я был согласен даже на подвох, если этот джинн даст мне сына и вассалы уже перестанут трепаться о смене династии.

Она появилась синим дымом над золотой лампой на оживлённом алтаре храма. Не джинн, а джинна. Опять женщина! Худая и поджарая, как воровка в городских трущобах, но лицо и руки гладкие, ухоженные и волосы густые петлёй на маковке. Улыбка её сочилась ядом:

- Чего ты хочешь? Не сформулировал ещё желание, властелин? Не торопись.