Ученица чародея 2

- Кто здесь? – резким движением я вырвала останки факела из ближайшего факелодержателя и направила в сторону говорившего, - Не подходи! Я владею техникой особой борьбы!

- Что за борьба? – с любопытством поинтересовался голос.

- Особая! Специальная борьба, против которой вы ничего не сможете противопоставить.

- Юная леди, я уже в принципе мало что могу. И потом, если мое присутствие нежелательно, зачем тогда звали? – немного обиделся голос.

- Знаете, все это вызывает у меня стойкое чувство дежавю. Совсем недавно в моей жизни уже была такая ерунда – я думала, что очутилась в пустыне, а на самом деле один извращенец развлекался, показывая моему разуму цветные картинки.

- Начнем с того, что ни с каким Уилленом я не знаком. А вы разве не ведьма? Что вам подсказывает интуиция? Я принадлежу к стану ваших врагов, о подозрительная незнакомка?

И этот про интуицию. Мало мне Атрей о ней твердил что ли, теперь еще и голоса об том же! С другой стороны, если подумать, в пустыне у меня действительно было какое-то ощущение неправильности.

- Ну, допустим, это не происки моих врагов, - вообще-то у меня был только один враг, да и не сказала бы, что мы с ним напрямую враждовали, скорее так, конфликт интересов. Просто эти немного властные, несмотря на участливость и вежливость, интонации глубокого голоса моего собеседника наводят на мысли о том, что одного врага как-то маловато для того, чтобы считаться порядочным человеком.

- Это вполне оправданное допущение, на мой взгляд, - вежливо ответил мой невидимый собеседник.

- Да, предположим, - уже чуть увереннее повторила я. – Однако, вновь вести беседы с невидимкой я не желаю. Будьте добры, покажитесь! – приказала я, и стальные нотки зазвучали в моем голосе.

- Истинная дочь своей семьи, - добродушно заметил голос.

Воздух над местом, откуда говорил мой собеседник, вдруг задрожал, словно над пламенем, и из него соткалась полупрозрачная мужская фигура в старомодном богато отделанном костюме. Темные с проседью волосы незнакомца были собраны в низкий хвост, взгляд черных глаз был прохладен, но при этом странным образом доброжелателен. Как у строгого дядюшки, который не жалует детей, но при этом любит племянника и прощает ему тот факт, что он тоже ребенок.