Императрица поневоле

Не могу сказать, сколько длился этот сумасшедший забег, но сил оставалось всё меньше, а вой раздавался всё ближе.

Весь путь мне запомнился, как сплошная зелёная масса, сквозь которую продиралась, царапая лицо и руки. Один раз мы остановились возле родника немного отдохнуть и набрать во фляжку воды, отыскавшуюся в походной суме. Напиться вдоволь мне не позволили, разрешив лишь несколько глотков, мотивируя тем, что бульканье в животе будет отвлекать от дороги. Скрипнув зубами, послушалась, всё равно выбора не было: за эти несколько часов я поняла, что спорить с леди бесполезно.

Голода, как ни странно, не чувствовалось вовсе, видимо, настигающая меня погоня не очень способствовала хорошему аппетиту, хотя в суме отыскалась не только фляжка, но и снедь. Жаль, что я так и не смогла вспомнить, как эта полезная походная принадлежность у меня оказалась. Хотела спросить об этом леди, но передумала: та стала менее общительной, чем вначале, и более прозрачной.

Мягкая лесная почва постепенно менялась, становясь всё более каменистой. И вот, наконец, впереди показался просвет.

— Осталось совсем немного до реки, — прошептала она еле слышно, — дальше не могу, я пока ещё слишком слаба. Прости. Возможно, мы ещё встретимся. Добрый совет напоследок — верь, и будешь услышана. Удачи.

Сказав это, леди исчезла, а вместе с ней стала таять и надежда на спасение, остатки которой канули в небытие, когда я услышала за спиной шум.

Сердце сжалось от горечи и разочарования. Измученное тело слушалось с трудом, но, стиснув зубы, я продолжала бежать к реке, сверкающей у горизонта. Возможно, даже успела бы, если бы не оступилась. Резкая боль пронзила ногу. Упав на острые камешки, я обернулась в сторону опушки, чтобы посмотреть, сколько удалось пробежать, и в ужасе замерла, увидев несколько чёрных тварей, верхом на которых сидели гоблины.

Мерзкие зелёные физиономии кривились в оскале, обнажая острые жёлтые зубы. Трудно сказать, кто больше вызывал отвращение — гоблины или зарги под седлом. Закрыв глаза, чтобы не видеть приближающихся монстров, я стала молиться. Почему-то именно в такие минуты отчаяния мы вспоминаем о богах.