Императрица поневоле

Теперь пришёл мой черёд удивляться: повертев в руках холщёвый мешочек, ничего в нём особенного не заметила, чтоб его можно было назвать произведением искусства. Удобный, конечно, при беге совершенно не ощущается, но не более того. И тут мне пришла в голову мысль, способная объяснить происходящее — похоже на то, что Ниэль «слегка» переутомился. Юношеская эльфийская психика не выдержала тягот навалившихся проблем, отсюда и непонятная реакция на, казалось бы, обычную вещь. Ой-ёй, что же делать…

Так, спокойнее, не хватало самой здесь спятить: два ненормальных в замкнутом пространстве — это уже катастрофа.

Вдох-выдох, рассуждаем логически. Плюс — то, что эльф не буйствует, уже легче; минус — у него есть арбалет, мечи, а может и ещё чего. Вот как вести себя с подобными? Эх, плохо, когда не помнишь, а может, и вовсе не знаешь. Главное — забрать у него оружие, чтоб не навредил ни мне, ни себе, а там действовать по обстоятельствам.

— Да, точно, Ниэль, о чём я, это произведение из произведений, наиискуснейшее, — начала говорить я тихим голосом, надеясь, что выбрала правильную тактику, а сама тем временем, не спеша, как можно плавнее, чтоб не спровоцировать, подошла и сняла с его плеча арбалет.

— Какие швы, какие завязочки, наверняка не один эльф трудился над ними, — продолжала я шептать, не разрывая зрительного контакта, тем временем расстёгивая на поясе крепление ремня с мечами, — и как я сразу это не осознала. Такие произведения искусства нужно ещё поискать.

Эльф судорожно выдохнул и застыл, словно изваяние, а потом мне показалось, что он и вовсе перестал дышать.

Вот же ж… Неужели сердечный приступ? И тут я запаниковала.

— Дыши, давай, ну же, — кричала я, тряся его за плечи, — ты ещё слишком молод, чтобы умирать. Слабоумие, может, и можно будет вылечить, но вот жизнь не вернуть.

Глаза Ниэля распахнулись так, что, казалось, к прежним размерам им уже вернуться не суждено, но самое главное — он задышал.

— Ты, ты… — похоже, у него был шок, — слабоумие? Ты вообще сейчас о чём? Ты решила, что я… и, видимо, всё это… оружие… а я подумал…

Ниэль густо покраснел, потом побледнел, а когда, в конце концов, цвет его лица всё же приобрёл естественный оттенок, сел и расхохотался.

— Лия, поверь, я в полном порядке, — сквозь смех выдавил он. — Скажи мне, пожалуйста, почему ты усомнилась в моём здравом уме?

— Потому что нормальный человек, тьфу ты, эльф, вот это, — я потрясла перед ним походной сумой, — произведением эльфийского искусства не назовёт.