Заморозочка

К земле припал, промеж ног косолапых проехался, быстро оборотился, да и дал под зад зверю пинка доброго. Михайло не ожидал такой наглости, развернулся, и, было назад сунулся, но сразу по зубам схлопотал. Залепил Ванька отменную затрещину. Заскулил пристыженно косолапый. Приник, скукожился, да и утопал восвояси.

– Видал, Рыжик, как я с Топтыгиным управился? Одной левой завалил зверюгу страшную. Ай, какой я молодец! Ах, какой я умник! – возрадовался Иван.

– Не гордись сильно. Гордость не приведет тебя к невесте твоей нареченной, – покачал головой Рыжик.

– Настоящий герой никогда не гордится, а добрые люди его хвалят. Чему тут хвалиться? Молодого медведя победить – это все равно, что мальчика маленького на лопатки положить. Не к лицу гордость человеку сильному да разумному.

А Ванька все равно продолжал себя нахваливать, из подарков свадебных зеркальце достал, да и сам на себя любуется, и хвалить уже стал не только свою силушку, но и лицо да стать молодецкую. Словно не муж он, а девица красная!

Чу, что за враний грай в небе послышался? Налетела птица черная, с опереньем пепельным.

Стали вороны кружить над саночками да кричать противно, пронзительно. Покрутили, покрутили, да и сгинули.

Рассмеялся Рыжик, на Ванюшку глядючи. Вся одежка молодца нашего птицами изрядно помечена, полетали каркуши да на героя нагадили. Стоит Иван столбом, весь пристыженный и удивленный.

– Поделом тебе, дурашка, поделом. Говорил я тебе – не гордись почем зря. На любого гордеца найдется какашечка, чтобы испачкать его.

И смешать с грязью имя доброе.

А ночь темная уже надвигается. Холод члены сковывает, пар идет изо рта. Но дальше едут Ваня с Рыжиком. Путь лежит через дубравы снежные, поля белые и холодные. Летит, бежит резвая конная троечка, да звенят Ванюшины бубенчики.

Незнамо сколько дней они ехали, вот и царство Морозки лютого. И места тут такие заповедные, что ночь темная да холодная полгода длится, до капели вешней.

Чуден дворец воеводы Морозко. Стены белые ледяные, синевой искрятся, адским замогильным холодом отдают.

Шпили острые, словно иглы над мрачными башенками, окна зимним узором схвачены. Ледяные волки, замороженные, стоят при входе во дворец хрустальный, олени огромные близ ворот прогуливаются, рогами, инеем покрытыми, покачивают.

Остановил Иван лошадок, слез с саней. Беспрепятственно вошли путники в дом сурового зимнего воеводы. Попали в большую светлую залу. Колонны стоят по ней ледяные, в каждой колонне человек или зверь закован. Заморожен намертво.