О матерях и сказках

Чем выше она поднималась, тем светлее становилось вокруг, и вскоре Маша поняла, почему никто не додумался прорубить окна. Все механизмы башни были сделаны из начищенных до блеска металлов, а высоко-высоко под самым шпилем, там, где сидели тяжелые птицы, висел огромный зеркальный циферблат. Солнечные лучи, отражаясь от него, расходились по этажам, преломлялись на шестеренках и щитах, создавали причудливые сети из света. Даже пара окон сделала бы верхние этажи совсем ослепительными.

— А я думала им просто темнота нравится.

— Нравится, — ответила гномиха, внезапно появившись под ногами Клары. От неожиданности женщина отпрыгнула и повалила приставленные к стене стрелки. Металлический лязг сотряс башню, облако пыли поднялось в воздух.

— Я же просила не шуметь, — проворчала старуха и повела рукой, бережно возвращая пыль на свое законное место.

— Прошу прощения, — поклонилась Клара. — Итак, у нас мало времени.

Она протянула Машу гномихе, та поморщилась и взяла кошку

— Я могу идти сама, — Маша попыталась вывернуться из цепких старушечьих пальцев.

— А ну цыть. Может она, — старуха отвесила кошке хороший шлепок чуть выше хвоста и закинула ее на плечо как тряпочку.

— Только попробуй выпустить когти, — прошептала Клара и улыбнулась — Смирение.

Маша оскалилась. Её похоже совсем уже за человека не считают.

— Когда заколдовали? — спросила гномиха, быстро перебирая маленькими ножками по деревянным мостикам из которых состояло большинство этажей. Маша попыталась разглядеть пол, но увидела только черную бездну, где-то далеко внизу.

— Меньше суток назад.

— Она ела что-нибудь с тех пор.

— Нет.

— Хорошо.

Маше ужасно хотелось есть. И пить. Но кошачий вид был так непривычен, а язык неудобен, что единственный кусочек мяса, который ей предложил Галка, она просто уронила на землю и потом долго пожирала его глазами, так и не решившись съесть.

— Ох, давно мы так не колдовали... — посетовала гномиха. — Надеюсь, старейшины не забыли, как это делается.

У Маши округлились глаза, а Клара чуть не прыснула со смеха.

Старуха привела их на освещенный пятачок между этажами, над которым вместо потолка растянулся еще один циферблат, но стрелки с него безвольно свисали вниз, а цифры все были перепутаны. Под двенадцатью метками стояли двенадцать гномов. Все мужчины с длинными бородами и нависающими бровями. Гостей они встретили недовольным молчанием.

— Днем мы обычно не поднимаемся так высоко, — пояснила старуха. — Одной бочонкой ты не отделаешься.