О матерях и сказках

Клара полностью обошла рынок, потом переключилась на городские лавки. Такие же серенькие и невзрачные. Однако ближе к центру города, магазинчики становились богаче, разнообразнее и дороже. А домики стали насчитывать по два-три этажа. Жалко улицы не стали шире, и лошади никуда не делись. Маша старалась не дышать, не присматриваться к окружающей грязи, и ни к чему не прикасаться. Она то и дело поднимала подол платья, чтобы переступить через облепленную мухами кучу, поэтому, когда Клара бодро объявила, что они добрались до кондитерской, Машу чуть не вырвало.

Дверь распахнулась, задев колокольчик. Веселый перезвон заставил всех обернуться на новых посетителей. Клара отсалютовала людям как старым знакомым и пошла вглубь помещения. А Маша осталась на пороге и тщетно пыталась поднять отвисшую челюсть. Вот теперь она почувствовала, что попала в сказку.

Изнутри кондитерская вся была сладко-розовой. С белой резной мебелью и широкими открытыми витринами. От свежей выпечки белыми струйками поднимался пар, хорошо заметный в свете косых солнечных лучей, проникающих сквозь высокие окна.

Воздух тяжелый и теплый, словно пропитанный шоколадом, обволакивал приятным ароматом, что было особенно ценно после загаженной улицы. Тошнота сразу прошла, уступив место голоду.

Маша сделала шаг и уже собралась присмотреться к разнообразию горячих эклеров, только-только поставленных на прилавок кухаркой, как заметила, что с боку на нее что-то летит.

Маша ойкнула, повернулась и выставила руку. Маленький черный комочек врезался в ладонь и растекся липким теплым шоколадом.

— Испортила помадку — плати! — сразу протянул руку лавочник.

— Чего?

Маша удивленно посмотрела на свою руку, потом вокруг и заметила...

По всей кондитерской летали маленькие разноцветные шарики. Кто-то от них уворачивался, кто-то наоборот собирал — аккуратно руками, или сразу ртом. Маша, не веря глазам, схватила зеленый шарик, летевший прямо на нее.

И правда помадка... Как пахнет... Шоколад, мята, и... Неужели лаванда? Шарик почувствовал тепло руки и потерял форму.

— Уже две, — потер пальцами торговец.

— Но она сама в меня врезалась, — Маша показала запачканную руку.

— И что. Раз не хотела брать, надо было увернуться. — возмутился торговец. — Плати.

— Да на! — Клара бросила ему две монеты. — А ты смотри вокруг глазами, они даны не только чтобы ресницами хлопать. Пошли.