Ассоциативные безобразия

— Преступник этот, накопивший в себе, колец количество такое… на шее, колец змеи, может ли рассуждать? Он веровал! Искренне, всем сердцем!

— Значит во свете был. — Следя за рассужденьем сестры своей, всё понимала Мельпомена.

— Правильно и верно. — Эрато Мельпомену подбодрила. — Только болен был он. Болен очень.

— Болен, понятно. — Мельпомена вновь на сестру взглянула. — Это объясняет всё, но что может быть страшнее… чем смертью?

— Страшнее. — Эрато отвечала.

— Что же это? — спросила Мельпомена.

— Смерть в смерти! — ответила Эрато.

— Ложь лжи? — понять хотела лучше Мельпомена.

— Да! Ложь лжи. — Ответила Эрато.

— Изумительно, невероятно это! — тут Мельпомена руками за голову взялась, лицо прикрыв. — Как же это… будучи в свете, носил в себе он столько боли и болезни, откуда?

— Вот оно, откуда!? Откуда в человеке библиотечный ворох ложных идей, и… стремлений к преступлению?! Откуда в нем вообще взяться могло само понятие убийства?

— А откуда, возможность совершения? — лицо руками прикрывая, и удивляясь и понимая, муза сестру спросила.

— Да. — Эрато твердо отвечала.

— Это нечто. Нечто похожее на… — замялась на секунду Мельпомена.

— Чужую память? — Эрато ей помогла.

— Да, точно! чужая память, желание и след. — Слеза проникла сквозь пальцы Мельпомены.

— Предки, — направила Эрато сестру свою на мысль потока.

— Предки убийцы? — её спросила Мельпомена.

— Предки желающие... носящие в себе желанье. И общество преступников.

— Преступников кичащихся своими преступленьями, те, что смерть выдают за жизнь не успевшим познать её.

— Да власть, власть над обеими… и жизнь и смерть.

— Богами стать хотят? — спросила Мельпомена.

— Богами! Боги — убийцы!

— Потрясающе! — убрав ладони от лица, сказала Мельпомена.

— Именно. — ей вторила сестра.

— В этом, он убедил себя. И это аксиома! Теперь же доказательства для аксиомы собрать ему необходимо стало. — Эрато продолжала.

— Это непостижимо и сверхъестественно. — Крыльями взмахнув, сказала Мельпомена.

— Какое слово и как на своём месте! Помните, я говорила, что он красив? — Эрато задала сестре вопрос.

— Герой? — решила убедиться Мельпомена.

— Да. Что это знак? — добавила Эрато.

— Помню.

— Так вот в чем этот знак. Если в сосуде уксус вместо вина, он пахнет, это знак? А если в человеке свет, то он красив, красив не плотью, жизнью. — Эрато к Мельпомена повернувшись, за обе руки взяла её. — Молодость и жизнь — понятия, и это не одно и тоже.