Путь в Сэльму

Мирон, лежавший около Луда, незаметно схватил флягу с брагой и спрятал в карман штанов и взглядом показал Клясеню выходить первым. Далее вышли Амитас и Клума, скованные вместе, а за ними пошел Мирон.

- Куда пошел, баран? – вдруг накрикнул на него Упырь и показал на лежащего Луда, - Дружка своего возьми.

- Я не смогу его тащить, он же тяжелый.

- Да какой уж он тяжелый? Глист глистом. Костолом его двумя пальцами возьмет. Да, Костолом?

- Такого дохляка можно просто сдуть, и он окажется в нужном месте. Кстати, глист глистом – это прямо как ты, - насмешливо посмотрел на своего соратника сверху вниз Костолом, - Только ты живой глист, а тот полумертвый.

А еще ты урод.

- Да ты сам не больно красивый, - ответил взаимностью Упырь, - Все, хватит языком трясти. Закидывай это тело на плечо и тащи на себе. От этого простофили толку нет. А ну выходим живо! Я, между прочим, еще не похмелялся с утра.

Надо сказать, от обоих разбойников сильно разило водкой, а выглядели они очень помято, но трезво. Кроме того, ранее до пленников всю ночь доносились звуки гульбы и кутежа.

Некоторые разбойники орали так громко, что можно было разобрать отдельные слова. В предыдущие дни из обиталища грабителей тоже постоянно слышались звуки, громкие разговоры, шум, но разобрать что-либо в этом нагромождении звуков было трудно. Темный длинный коридор с двумя дверями нещадно поглощал и глушил почти все звуки. Но в этот раз разбойники пошумели на славу. Амитас, чуткий во сне, просыпался несколько раз, то от ора, то от звона какой-нибудь громко разбившейся бутылки.

А все потому, что шайка узнав, что утром прибудет учитель, решила отметить будущий прибыток от сделки заранее. Силой волей они, как видно, не отличались и решили распить водочные запасы с размахом. В среднем, один разбойник выпил за ту ночь одну бутылку зеленолеской водки, одну бутылку крепкого самогона и пять кружек браги.

Кто-то, как например Упырь, напился до жуткого утреннего похмелья, кто-то просто уснул намертво, так и не проснувшись, а кто-то, и это был глава шайки, был непробиваем и сколько бы не выпил, был почти полностью трезв.

Всем разбойникам казалось, что ему нужно выпить хотя бы десять ведер водки, чтоб хоть немного опьянеть.

Именно поэтому в тот миг Упырь жаловался своему соратнику, что не успел опохмелиться. Немного трещала голова и у Костолома. Но, как бы им не было жутко с утра, а привести пленников им было велено. Луда пришлось закинуть на плечо, и все вместе они двинулись через темный коридор.