Путь в Сэльму

До изголодавшихся заключенных попало от силы сорок сухарей, хотя и немалых в объеме – с луковицу в размере.

- Где это чертово письмо? – злобно спросил он, но тут же увидел его и подобрал, - Завтра придется устроить вам допрос, новички, - он обратился к Мирону с Клясенем, - Будете отвечать за ваши выходки, ублюдки.

Затем он также стремительно ушел, как и пришел, еще пару раз крепко выругавшись вслух. Амитас тем временем уже собрал доступные длине руке сухари и мигом запихнул в рот.

- Их тут сорок два, я посчитал, - пережевывая сухари, проговорил он, - Вы уж меня простите, но я из вас самый голодный, поэтому ем все сразу, - Вот тебе десять, десять тебе, - он отсыпал Клясеню и Мирону по очереди, - И еще десять вашему захворавшему другу.

- А этот, - поинтересовался Мирон, указывая на Клуму, - Этому ты не даешь?

- Ну как же не даю, - спокойно возразил Амитас, - Нам по десять, ему два, - он швырнул два сухаря в сторону Клумы, - Только этот несчастный уже дня два ничего не ест.

И действительно, Клума даже не посмотрел в сторону появившейся для него еды.

Казалось, его отстраненность достигла пика. Безнадежность полностью захватила дух этого человека. Пустые глаза стали еще опустошеннее.

Но еще безнадежнее выглядел бессознательный Луд. По совету Амитаса, новобранцы отряда Луда осмотрели своего наставника. Расстегнув рубаху, они не без расстройства обнаружили, что отвратительное пятно от укуса уже заполнило половину спины. Немного приободрил всех Мирон, вспомнив, что это состояние, вызванное ядом насекомого, замедляет жизненные протекания в теле, и поэтому больной может находиться в такой дремоте длительное время, обходясь без еды и воды.

Когда пленные закончили свои скудные перекусы, все решили лечь спать. Правда, ограничения их положения позволяли ложиться только на землю, которая еще не успела высохнуть от дождевой воды, пришедшей вместе с одеждой путников.

Невзгоды, обрушившиеся на путников этим днем вместе с хлынувшим ливнем, изрядно потрепали их нервишки.

Все это вместе с накопившейся усталостью позволило легко им уснуть. Уснули быстро и Амитас с Клумой, для которых в их искаженных сутках наступил поздний вечер. Слова Упыря о предстоящем завтрашнем допросе позволили сделать вывод, что обряд жертвоприношения не состоится по меньшей мере еще один день. Это убавило тревожности в душах пленников.

На следующее утро, а предполагалось, что уже наступило утро, все пленники проснулись почти одновременно.