Путь в Сэльму

И он вырос! Да, Аласиар? – хлопнул по плечу соратника Швеник, - Любишь колдовать гадости, так?

Ответом заманита была утвердительная сладкая улыбка, обнажившая зубы колдуна – разноцветные камни, то ли зубы такие, то ли их замена.

- Еще двое задержались, - сказал Швеник, - И они вам тоже понравятся, настоящие красавчики. О, так ведь ты одного знаешь, Луд.

- Знаю? И кто же это? Джаруб?

- С тобой неинтересно, никакой интриги, Луд, - махнул рукой зельевар, - Да, это он. Куда еще было деваться этому недотепе? Отправился за мной покорять столицу Зеленолесья.

- Да что мы тратим время на этого плохого человека? – не вытерпел этой неприятной беседы Амитас, - Привел каких-то воров и убийц. Думаю, воевода Салимар просто пока не знает, кто разгуливает по его зданию. Пошлите отсюда.

- Куда это вы пошли? – не унимался Швеник, - Через несколько часов будет общий сбор. Там ты и расскажешь Салимару, кто разгуливает по его двору. Впрочем, убирайтесь.

Они разошлись, оставив на месте беседы неуловимый и невидимый туман вражды.

- Не человек, а гадюка! – воскликнул он.

- Кровососущая гадюка, я бы сказал, - добавил Мирон, - Такое ощущение, что из меня выпили кровь, и только завтра мне станет лучше. А этот, скользкий уж? Я так и не вразумел, почему его здесь держат?

- Надо сказать, чтоб Салимар или кто-то из его людей связался с Обитальней Серебрицы. Там сообщат, что это узник тюрьмы на тысячу лет вперед.

- А ты что скажешь, Клясень? – спросил Луд у молчаливого пастуха, - Ты был спокоен, как озеро.

Клясень как всегда перед рассуждением сначала погрузился в безмолвное раздумье, теребя свою бороду.

- Из меня тоже словно выжгли душу, - наконец заговорил он, - Этот человек питается чужими неудачами и горестями. Он словно сорняк, который забирает влагу у цветов и душит их. Признаюсь, как действовать я не знаю. Но, думается мне, здесь таких не любят и не жалуют. Мы здесь и полдня не пробыли, нужно освоиться для начала.

- Быстрее бы уже сбор этот! – воскликнул Глитус, до этого грустно молчавший, - А лучше сразу посвящение! Пока какой-то бардак здесь, я думал все поопрятнее тут будет.

- Ты ненароком по злости не хотел в этого Швеника-веника кинуть своим взрыв-зельем каким-нибудь? – спросил Мирон, разложившись на своей заправленной кровати.

Глитус открыл рот, чтобы сказать, но тут же осекся. Было очевидно, что он метался, говорить или нет.