Путь в Сэльму

- Белослава умеет замечать доброе в людях, и закрывать глаза на недостатки, - сказал Клясень и обратился к ней, - Я предвещаю тебе благородные будущие дни и цветущий путь, усеянный добром.

- Клясень, неужели это ты? – подняв брови, удивился Луд, - Ты не изменился. Или изменился? Что-то в тебе явно переменилось. Сколько же я спал?

- Довольно много, сударь, - сказал Мирон, - Истории надолго хватит рассказывать. Такое происходило! Никто не поверит. Высплюсь в телеге и все расскажу.

Мирон ни на что не намекал, но Луд расценил это как просьба укрыться в телеге и хорошенько выспаться.

Все-таки вся ночь ушла на эти приключения.

Солнце уже давно ослепляло своим ласковым светом, ночная прохлада потихоньку уступала место еле уловимой теплоте. Луд и его отряд решили добраться до телеги, их сопровождали Белослава с отцом, кучер, Крули и зачем-то приставший Глитус. Пообещал прийти и староста, как только решит заботы по задержанным и по разбитой жене Вее. Магуша еще до прихода ушла домой высыпаться, сказав, что впервые видит такой бардак и не хочет ввязываться в эти грязные дела.

Со всеми задержанными поступили следующим образом. Староста решил позвать волшебника ветви Льда и Снега, чтобы тот своим посохом поставил каждому задержанному на лоб Печать морозного надзора. Каждый, кого отправили на работы, должен был находиться в определенным местах в определенное время. А если тот нарушал порядок, или на того жаловался надзиратель работ, то в месте печати на лбу возникало сильное обморожение, которое никто не мог терпеть.

Никто не стал сопротивляться, кроме Скряги и свинолицего. Старик Трюмирос выдержал только одно обморожение, а свинолицый продержался целых три, но чуть не лишился рассудка. Единственный, кто избежал наказания, был Рантаг, за него вступился староста и уверил всех, что кузнец всегда был человеком надежным.

Глава 44. Отбытие

А тем временем отряд Луда готовился в путь. Мирон рассказал про все приключения, что с ними случились, и только сейчас представил Амитаса.

- А еще он новобранец нашего отряда, - добавил Мирон, - За заслуги в побеге из разбойничьей дыры.

- А... разве не я решаю, кого взять или не взять в отряд? – возмутился Луд, - Или… я уже не в отряде?

- Успокойтесь, - рассмеялся Мирон, - Вы же были в дреме, сударь, а, значит, я решал за вас.

- Да… действительно, - растерянно сказал Луд, - Должен же кто-то решать, пока я спал.