Между ангелом и бесом 2

Альберт сегодня надел национальную одежду Рубельштадта. На нём был коричневый кафтан и кожаные штаны. Он сидел на подоконнике, оседлав его, словно коня. Мощная, мускулистая нога свисала наружу, другой ногой он постукивал по полу в тронном зале, немного нервничая. Примета, которую вывел Гуча, слегка напрягла короля. Полухайкин временами становился очень суеверным. А когда рядом был Бенедикт, то Альберт не только верил во все приметы, но и не снимал оберег – тяжёлый серебряный крест, купленный ежё в Зелепупинске.

Тот выставил вперёд ногу и заложил руку за спину. Замотанный в занавеску блондин был похож на помесь римского патриция с индийским йогом. Полухайкин усмехнулся забавному сравнению и подумал, что это, наверное, из-за родинки меж бровей. Кришнаит прямо! Когда Бенедикт появлялся в Иномирье, родинка сразу начинала светиться перламутром и все старания ангела, который перепробовал все средства для того, чтобы свести её, были тщетны.

Родинку эту ему сделали в гареме Гуль-Буль-Тамар, где Гуча, желая поскорее отвязаться от Самсона, которого по ошибке приняли за принца, решил женить рыжего пройдоху. Но они попали впросак, не зная, что у правительницы Фрезии уже есть муж – и не один, а целых семьсот. Там «женихов» затащили в купальню и разукрасили по всем правилам, согласно местным канонам красоты.

- А хеппи-энд у нас был такой - ангелок всё лето пахал на капустной плантации. От рабыни Изауры отличался только тем, что плантация не хлопковая была, а капустно-овощная, – подвёл итог Гуча, просмеявшись где-то в недрах тронного зала и снова влезая на подоконник.

- Точно, амиго, быть беде, - сказал Полухайкин могильным голосом.

- Насколько я могу предположить, то события начнут развиваться с потрясающей скоростью, - констатировал Гуча.

- Уже развиваются, - отметил Полухайкин, наблюдая, как Самсона подняло вверх и понесло по воздуху. Судя по направлению – в Последний Приют.

Жители Рубельштадта много раз наблюдали подобные перелёты. Поначалу они изумлялись и старались прижаться ближе к стенам, но потом привыкли. Они поднимали шляпы и вежливо здоровались с другом королевской семьи, летящим над головами прохожих.

С Кваквы моментально слетел сон.