Шпион, выйди вон. Книга I. Черная Дыра

Клавдия на всякий случай решила не оставлять никаких продуктов Левчику, сказав, что через три дня она придет пораньше и тогда они смогут подробно поговорить об учении Шопенгауэра.

Глава 30. ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР

Главврач, заметив что Клавдия Ивановна, оставив Козела, направляется к нему, попытался спрятаться в мужском туалете, но не тут-то было.

— Доктор, как мой Левушка?— запричитала она, хватая его за рукав халата.

— Осень-осень тяселый слусяй со Львом Валерьянысем, — вздохнул врач, — полная потеря памяти, налицо маниакально-депрессивная сисофрения.

— Слава богу, что не паранойя, — перекрестилась про себя Клавдия.

— Но, отягосенная какой-то неисвестной доселе агрессией, — как-будто прочитав ее мысли, поспешил грозно добавить Главный.

— А в чем выражается агрессия? — поинтересовалась любознательная тетка.

— Спорит.

— Как спорит?

— Не как, а с кем, я бы спросил, — поправил очки Главный и очень важно снизу вверх посмотрел на Ивановну. Он был почти на две головы ниже ее и поэтому все время пытался стоять на носках и подпрыгивал.

— На колени мне, что ль, опуститься, чтоб тебе удобно было, коротышка хренов, — не зло подумала родственница.

— С кем и как? Ведь он же не говорит уже вторую неделю? Как перевели к вам, так и молчит.

— Это он с Вами молсит, — надув щеки, важно сказал Главный, — а бес Вас спорит.

— Да с кем же спорит-то? — взмолилась тетушка.

— С собою и спорит.

— Не поняла?

— С собой, — повторил Главный, давая понять, что у него уже обход давно начался.

— Слава тебе господи, а я уж думала ..., — и тут тетя поняла, что в этой больнице ей лучше не думать вообще, — мысли считывают эскулапы, — догадалась она.

Главный согласно кивнул: — Да, представьте себе, на прослой неделе каждый день бубнил: — Я не дам тебе спать, фрис проклятый! Ты у меня сдохнес от бессоннисы!

— И что? Таки сдох? — вырвалось у тети Клавы, и она тут же прикрыла испуганно рот рукой.

Но главный сделал вид, будто ничего не заметил.

— И не спал всю неделю. Никакое снотворное не могло с ног сбить.

— Да уж, это вы можете, — мелькнуло опять в мозгах у Клавдии Ивановны, — скольких уже загубили, мучители, — на глаза ее стала наворачиваться предательская слеза.

— И что? — спохватившись, еще раз спросила тетя.

— И н-и-с-е-г-о ... , как огурсик. Не ест, не спит усе вторую неделю и как огурсик.

— Так это ж хорошо, что как огурчик, — ткнула Главрача в бок тетка, отчего тот влетел в шкаф.