Шпион, выйди вон. Книга I. Черная Дыра

Это и есть твой Микрокосм в Макрокосме, который мы успешно сканировали, а ты и не въехал, — опять закартавил Язык. — И будешь ты здесь торчать теперь всегда, как наказанный вашим Христом вечный жид, так как для тебя эта пограничная полоса стала кругом, сансарой. Прощай, придурок!

Дальше события стали развиваться с невероятной быстротой! Все, вдруг, вернулось в начало пути. Язык, еще ничего не понимая, почувствовал, как он немеет. Голова Навигатора стала увеличиваться в размерах. Все присутствующие одновременно услышали вибрирующий звук: — Если вдруг ты что-то начнешь понимать, не говори никому, не надо.

— Ну, что опять они нас переиграли, — холодно сказал САМ. — Три — один, однако. А должно было быть три — ноль. Один гад уцелел. Вот где теперь его искать? И кто он? Теперь придется побарахтаться на этой планете, а это ребята, я вам скажу, ой как не просто.

— И будьте безжалостны, как на войне! Все это было уже много раз. Хотя в этот раз мы как никогда близко подобрались к нему. Пока отдыхайте, а там посмотрим. Утро вечера мудренее. И помните, он остался один, но, как говорит мама (САМ всегда называл Крошку Кэт за глаза мамой) он опаснее целого легиона, потому что он Последний и он Игрок.

Глава 8. ФАМИЛИЯ У НЕГО ТАКАЯ

Валерьяныч проснулся в холодном поту. Он четко помнил весь этот кошмарный сон, который предательски проник в его подсознание уже под самое утро. Льву Валерьяновичу снилось, что его, зажав в углу курятника, пытается съесть огромный тигр, походу до этого одним Махом проглотивший петуха-многостаночника Федьку и единственную еще несущую у них яйца курочку Рябу, пытавшуюся с диким кудахтаньем улизнуть от чудовища во двор через щель, образовавшуюся в результате удара хищника лапой по доскам халупы.

Вот огромная пасть хищника уже совсем рядом, вот голова Валерьяныча уже внутри ее и он явно чувствует идущую откуда-то снизу вонь и смрад от еще не переварившихся ранее съеденных кусков мяса. Еще СЕКУНДА... и-и-и-и-и-и-и...По телу Льва Валерьяновича пробежала судорога, он, резко дернувшись, на какое—то мгновение замер и тут же, как ошпаренный, выскочил из постели.