Шпион, выйди вон. Книга I. Черная Дыра

— Золотишко отмываешь, или уже лес валишь? В Лефортово подтянут? А до этого в Нигерии прел на нарах? Все, я тебя достал и ты отваливаешь? Отваливай, я тебе еще раз говорю, мне по барабану кто ты: Крестный отец, или урка последняя; в законе, или шестеришь; новый русский, или старый еврей. Я знаю одно...

— Язык обречен, — пронеслась информация через Левое полушарие. — Это царапанье его уже не спасет, но нам может оказать такую Услугу!

— Давай родной, давай еще чуть-чуть, не время сейчас обижаться, — видя затравленный взгляд Языка, взмолился Накопитель.

В это время на Земле заговорили сразу четыре ранее спящих вулкана, и левый глаз Навигатора моментально превратился из зеленого в лиловый, увеличившись в размерах в три раза.

— Я знаю одно, — вновь повторил Язык и сделал большую паузу. — По-моему я еще здесь, — вихрем пронеслось в его сознании и сразу отдалось одновременно в каждой косточке.

— Я знаю одно, — уже увереннее снова сказал он, — то, что мы с тобой оба еще здесь в этом мире, который у нас принято называть материальным.

— Че несет, — подумала Жопка, проснувшись. — Наверное, опять обрезание ему сделали вот и завелся, — зевнула она, но в это время у нее внутри что-то засвербело, и Жопка все же решила послушать и разобраться, что ж тут все-таки происходит, чтобы не оказаться как всегда крайней. Таким образом, весь организм Навигатора стал работать как часы.Языку полегчало.

— Вот, а теперь вернемся к нашим баранам, — подмигивая всем сразу двумя глазами, сказал Язык, уже точно понимая, что пеленг взят, и ниточка не оборвалась.

— Ты зря обиделся на меня, брат. Про полосатую жизнь знают все, но не все знают, как эти полоски расположены.

— На самом деле они вертикальные. Вертикальная белая и вертикальная черная.

— Не согласен, так как у тебя каждый год по несколько раз черные и белые бывают? Я туфту гоню? А ты напряги мозги и представь себе без бумаги и карандаша все это. Если удастся, тогда ты сможешь в дальнейшем и в забое себе это представлять, и не только это. А значит, постепенно научишься перемещаться из этого сраного материального мира в другой, который, я тебя уверяю, гораздо прекраснее.