Шпион, выйди вон. Книга I. Черная Дыра

Сев за стол, он стал медленно выводить:

Тридцатый день поста,

Я одинок как перст.

Ни Пушкина, ни Блока,

Ни... сурово.

Я в узел завязал себя, постясь,

А Бес... Бес мясо жрет.

— Толстого?

Да, увы, ведь нет у нас коровок.

Прочитал. Ему явно не нравилась залетевшая невесть откуда в его голову блажь. Прежде всего из-за нарушения слога в последней строке. Написание стихов Саня считал для себя этаким приятным время провождением, но несмотря на это понимал, что если теряется слог, то и мысль начинает хромать и уходить с верного пути.

— Ладно, дозреет, — подумал он и пошел допивать чай.

— Написалось, — спросила Леля, когда он вернулся.

— Не до конца, — как бы извиняясь, улыбнулся он в ответ.

— Ясно. Санечек, я про Шурика нашего подумала. Может отправить ему в помощь парочку человек? Из приезжих? Узбеков, например? Они, я думаю, согласятся в деревню переехать, лишь бы там работа была.

— А что? — заметив удивленный взгляд мужа, заторопилась Леля. — Они хоть не пьющие, не подведут.

Замучился ведь там совсем один сражаться с этим беспределом. Мало того, что Новый год с коровами одному встречать пришлось, так еще все две недели, как прокаженный, проработал безвылазно.

— Ага, а не проработал бы две недели, как ты говоришь, как прокаженный, и был бы для этих коровушек свой Освенцим, — грустно подытожил ее рассказ Гиров. — Хотя узбеки и на Севере... не знаю, не знаю.

— Поумирали бы все коровушки с голоду, — кивнула жена. — Ее ведь — матушку еще и доить надо по часам, а иначе мастит и воспаление молочной железы.

.., — Леля тяжело вздохнула, глаза ее стали наполняться слезами и она, решив, что лучше не стоит озвучивать всю вставшую перед ней картину, попыталась взять себя в руки.

— Да, повезло всем, что Шурик в прошлом году вернулся в деревню, — согласился с ней Саня.

Он вновь с горечью вспомнил рассказ племянника о том, как на Новый год все работающие с Александром в коровнике мужики и бабы, уйдя отмечать праздник, вернулись на работу уже только после старого Нового года, и ему в одиночку пришлось бороться за жизнь этих загадочных и до глубины души любимых им животных.

— Они, дядька, ведь прям как инопланетяне, — вспомнил Гиров рассказ племянника. — Смотрят, главное, на тебя огромными глазищами и такое ощущение, что все-все понимают и что-то сказать тебе хотят.

— Эх, Шурик, Шурик, — с нежностью подумал про себя Гиров. — Спасибо тебе за то, что ты есть.