Черный гондольер

Готические здания корпусов на миг представились ему символом мира бесплодного интеллектуального соперничества и ревнивого традиционализма, мира, который был ему бесконечно чужд.

– Интересно, за что же они нас так ненавидят? – спросил он.

– Ты о чем? – не поняла Тэнси.

– Я имею в виду наших коллег, по крайней мере большинство их. Потому что мы поступаем, как нам хочется.

Тэнси засмеялась:

– Похоже, ты потихоньку становишься самим собой. К сожалению, нам в последнее время редко хочется чего-нибудь этакого.

– Мы живем в мире, где все построено на зависти и соперничестве, – развивал свою мысль Норман. – А соперничество внутри колледжа вроде Хемпнелла в силу того, что тут ты у всех на виду, хуже любого другого. Ты согласна?

– Я думаю об этом много лет, – отозвалась Тэнси.

– Разумеется, никто не действует в открытую; однако исподволь можно добиться куда большего, чем напрямик. Подобная манера поведения вообще присуща человечеству как таковому.

Глядя на Хемпнелл, Норман попытался вообразить в материальном воплощении тот заряд недоброжелательства и злобы против него, который мало-помалу накапливался в стенах колледжа.

– Эй, философ, – окликнула его Тэнси, – не желаешь?

Она протянула ему маленькую серебристую фляжку. Норман узнал ее.

– Не ожидал, что ты сохранишь ее.

– Да? Помнишь, как я предложила ее тебе в первый раз? По-моему, ты был слегка шокирован.

– Но выпил.

– Выпил, выпил. Бери.

Норману показалось, будто он проглотил жидкий огонь. Внезапно нахлынули воспоминания: о годах дурацкого «сухого закона», о Горэме и Новой Англии.

– Бренди?

– Не совсем. Оставь мне.

Воспоминания затопили темную половину мозга, она скрылась под ними, как суша под поверхностью воды. Норман взглянул на Тэнси. В ее зрачках отражалась луна. Конечно, она ведьма, самая настоящая. Она Лилит. Иштар[6 - Лилит – злой дух женского пола в иудейской демонологии.

– А ты помнишь, – проговорил он, – как мы скатились по откосу, прячась от ночного сторожа? В Горэме разразился бы грандиозный скандал, если бы нас поймали.

– Да, а потом…

Когда они отправились обратно, луна взобралась еще выше. Норман ехал медленно, не желая повторять тех глупостей, которые творил в былые годы.