Синдбад

Берег острова представлял собой сплошное нагромождение скал, но через час поисков внезапно обнаружилась брешь в гранитной отвесной скале – небольшая, почти идеально круглая бухточка с песчаной косой – как раз то, что нужно. Матросы убрали основные паруса. Корабль медленно, на одних кливерах[13], вошел в бухточку и замер, ткнувшись килем в песчаную отмель.

Бухту со всех сторон окружали отвесные стены скал высотой метров в десять, море здесь было спокойным. Сквозь его зеленоватую поверхность можно было разглядеть дно, усеянное ракушками и крупными, поросшими водорослями валунами.

– Все. – Сорви-голова устало оперся локтями на штурвал. – Теперь будем ждать отлива. Из бухты ни ногой!

– Почему? – удивился Синдбад.

Ему не терпелось сойти на землю и ощутить наконец под ногами твердую, незыблемую поверхность вместо палубы судна, непрестанно раскачивающегося от любого малейшего волнения моря, словно люлька младенца.

– Это легендарный остров Сирен! Разве ты и о нем ничего не слыхал, о мой необразованный друг? – вскинул брови Сорви-голова.

– Никогда, – честно признался Синдбад.

– Странный ты молодой человек, – только и пожал плечами капитан. – Не знаешь элементарных вещей.

– Я знаю про морских сирен. Они заманивают моряков сладкозвучными голосами, и корабли разбиваются о прибрежные скалы. Но морские сирена, вроде как, живут в море?

– Те, про кого ты ведешь речь, действительно морские сирены, а на острове живут сухопутные. Своими речами и телом способны довести любого правоверного мусульманина до сумасшествия, после чего тот больше не жилец.

– Чесать языком мы тоже могём, а вот насчет тел… Но я все равно не возьму в толк, чего мы сидим на корабле, когда можно прогуляться по острову, собрать свежих плодов и пополнить запасы пресной воды?

– Ты дурак или просто хочешь им казаться? Молись, чтобы гнусные твари не прознали о нас!

– Да молюсь я, молюсь, – проворчал Синдбад. – Только все равно не понимаю.

Сорви-голова только рукой махнул и ушел в свою каюту.

Синдбад остался на палубе один. Подойдя к фальшборту, он оперся на него и с тоской вгляделся в берег, скалы и буйную растительность там, наверху, наполненную трелями птиц и прохладой. Взгляд его уныло скользил вдоль стволов диковинных деревьев с изогнутыми, перекрученными стволами и кривыми ветвями. Внезапно Синдбад напрягся. Наверху мелькнула и пропала женская фигурка, одетая во что-то воздушно-белое и короткое.