Синдбад

Дверь распахнулась, и на пороге возник Сорви-голова собственной персоной, чистенький, бодрый и совершенно трезвый, что было особенно обидно, хотя… Ведь Сорви-голова раньше отключился, и ему меньше досталось проклятого вина, которое все никак не заканчивалось, будь оно неладно!

– Проснулся? – почему-то обрадовался Сорви-голова.

– Угу, – морщась, прогудел под нос Синдбад и пожаловался: – Голова болит.

– Я вообще удивлен, как ты жив остался после вчерашнего. – Сорви-голова прошел к столу, опустился на стул и вытянул одну ногу вперед, а в колено другой упер руку.

– А насчет пресветлого эмира до сих пор переживаю, как бы на встречу с Азраилом не отправился.

– Где я? – слабым голосом спросил Синдбад. – Это ведь не дворец?

– Увы, друг мой. Ты на моем корабле.

– Корабле? – Синдбад подскочил на кровати. – Какого шайтана я здесь делаю?

– Ты что, ничего не помнишь?

– Отчего же! Кое-что, кое-где…

После того, как эмир потребовал принести еще вина, Синдбад с трудом мог припомнить, о чем конкретно говорилось, но в память врезались отдельные эпизоды.

…Он уговаривает Сорви-голову поехать кататься на лодке и ловить акул – говорят, плавник акулы непередаваемо-изысканное лакомство. Но Сорви-голова, бледнея, почему-то категорически отказывается.

…Синдбад требует развлечений, и эмир вызывает танцовщиц. Девушки вертятся и изгибаются в танце, словно сытые удавы, эротично сбрасывая с себя одну тряпицу за другой, а когда остаются в широких трусиках, похожих на те, что с гордостью носили на пляже женщины середины прошлого века, и в жилетках, дамы подбирают разбросанные по полу одежды и удаляются.

Синдбад возмущенно освистывает плясуний, а эмир доказывает ему, что именно это и есть самый настоящий стриптиз!

…Синдбад с Сорви-головой отплясывают джигу под тягучую мелодию музыкантов, не успевших слинять вместе с женщинами, а эмир, постоянно сбиваясь и всех путая, задает ритм на бубне. Ничего путного из танца не выходит, и Синдбад пытается научить несчастных музыкантов мелодии «Вдруг как в сказке скрипнула дверь…».

Но то ли музыканты попались тупые, то ли Синдбад не может ничего толком объяснить – в общем, эмир в ярости, музыканты в ужасе, Сорви-голова в полной отключке, а Синдбад старается успокоить разошедшегося не на шутку эмира.

…Синдбад дружески хлопает по плечу эмира, ласково называя его Нури Кабобовичем, и просит отдать за него Амаль.