Синдбад

– Шутить изволите, почтеннейший? – Синдбад залпом осушил пиалу, выдохнул и, пощелкав пальцами, схватил последний кусочек сала, который едва не стащил у него из-под носа Сорви-голова. – Да меня вся городская стража, наверное, разыскивает. Поймает и сделает секир башка. На месте, не отходя от кассы.

– Стр-ража! Секир-р башка! Дур-рак! – обрадовался попугай, удобно пристроившийся на согнутом колене Синдбада. – Кар-рамба!

– Замолчи, дурень, – дернул ногой Синдбад.

Птица расправила крылья, балансируя, и пребольно вцепилась острыми когтями в колено.

– Ах ты!.. – взвыл от боли Синдбад, замахнувшись на попугая, но тот сделал печальные глаза и произнес: – Попка хор-роший! – Но когти все-таки разжал.

– Дур-рак попка, – передразнил Синдбад. – Больно же, попугайская твоя морда!

Попугай нахохлился и ничего не ответил, хотя, как Синдбад уже заметил, птица с удовольствием реагировала на слова со звуком «р».

– Пошли! – сказал Сорви-голова, допив остатки араки. Он бросил в пиалу пару серебряных монет и поднялся с топчана.

Выбравшись наверх, в солнечный день, Сорви-голова огляделся, весело прищурился на солнце и, подхватив Синдбада под локоть, потащил его какими-то сомнительными закоулками, о которых тот и слыхом никогда не слыхивал. Синдбад честно пытался запомнить путь, но сбился на пятом повороте и плюнул на бесполезное занятие – если что, путь от дворца назад он и без того найдет. Впрочем, куда назад? Если «назад» вообще будет…

– Вот он! – неожиданно раздалось из переулка слева, когда они с Сорви-головой уже почти достигли знакомой Синдбаду дворцовой стены.

Синдбад прижался спиной к стене дома, на глазах бледнея и трезвея одновременно. Из переулка к нему спешили стражники. Целых десять стражников. У всех длинные копья со сверкающими на солнце остриями и страшные, просто озверелые лица. Отпихнув застывшего в полном недоумении Сорви-голову, они радостно окружили Синдбада.

– Попался! Награда наша, – радовались стражники, будто дети, грозя Синдбаду острыми копьями.

– Друзья, это недоразумение! – попытался выкрутиться Синдбад. – Я не сделал ничего плохого, поверьте.

– Ну разумеется, – оскалился в щербатой улыбке один из стражников. – Кроме того, что забрался в сад нашего правителя и обесчестил его дочь.

– Я?! – искренне удивился Синдбад. – Не было такого!

– Палач разберется, – заверил молодого человека стражник и легонько, для острастки, ткнул копьем в ребра.