Синдбад

– Теперь смываемся, пока они не очухались, – сказал Сорви-голова, сдирая в каюте импровизированную юбку и с радостью облачаясь в любимые свободные шаровары. – Только умоляю тебя, не вздумай рассказать эту историю кому-нибудь!

– Вы в своем уме, почтеннейший? – смешливо уточнил Синдбад, смывая с лица грим. – Да чтобы я такое кому-нибудь!

Корабль медленно отчалил от острова и вошел в пролив. Никто его не преследовал. Но тут с крышки трюма, в котором сидел непримиримый борец за мужское достоинство Махсуд, посыпались ящики – матрос как-то умудрился столкнуть их.

Никто и глазом моргнуть не успел, как Махсуд добежал до фальшборта, перекинулся через него и спрыгнул в воду.

– Куда ты, сумасшедший? – крикнул ему вслед появившийся на палубе Сорви-голова. – Ты не понимаешь…

Но упрямый Махсуд быстро заработал руками, направляясь к берегу. На пляж уже высыпала толпа любопытных амазонок. Этот мужчина был в штанах и рубахе и вовсе не походил на тех ненормальных, что наконец убрались с острова.

Как только Махсуд выбрался из воды, женщины, гомоня, обступили его. Матрос обернулся в сторону удаляющегося корабля, показал команде кукиш и расплылся в улыбке.

– Они теперь все мои. Мои! – радостно завопил он. – Мне нравишься ты. – Махсуд указал на белокурую красотку с пышными бедрами. – И еще ты. И ты. И вот ты! О женщины, вас так много…

Амазонки напряглись и выставили копья, но Фриза остановила подруг:

– Спокойно, дамы! Кто ты такой?

– Я мужчина! – гордо вскинул подбородок довольный собой Махсуд.

– Мужчина? Ты уверен?

– Если сомневаешься, я могу доказать это прямо сейчас!

– Отлично! Будешь работать восемь часов день с получасовым перерывом на обед. Выходной – воскресенье. Впрочем, его еще нужно заслужить.

– Что вы имеете в виду? – Махсуд уставился на Фризу глазами, полными непонимания.

– Ты глуп, как и все мужчины, но для этого дела ума не требуется. Уведите его!

Две крепкие амазонки подхватили Махсуда под локти и шутя приподняли над землей.

Матрос только дернул ногами, продолжая озираться по сторонам с глуповатой улыбкой на лице.

– Хлипкий он какой-то. По-моему, долго не выдержит. Как вы считаете, сестры? – спросила Фриза, придирчиво разглядывая болтающего ногами матроса.

До Махсуда наконец дошло, в чем тут дело, и он забился в железных пальцах воительниц.

– Я не хочу! Пустите меня. Пустите-е!..