Синдбад

– Вот!

– Что это?

– Зеркало! – Сорви-голова сунул Сфено под нос отполированный до блеска круг.

Зеленый свет полыхнул из глаз Горгоны и, отразившись от куска металла, озарил лицо чудовища.

– А-а! – страшно вскрикнула Сфено, выбив когтями из рук Сорви-головы зеркало. – Что ты наделал?!

Ноги Горгоны внезапно стали покрываться грубой сероватой коркой. Корка стремительно поднялась вверх от щиколоток к коленям, затем сковала бедра, живот, перекинулась на спину и грудь.

– Помо… – не успела договорить Сфено, обратившись в каменную скульптуру распластавшейся на камнях женщины с вытянутой вперед рукой и распахнутым в страшном крике щербатым ртом.

– А теперь делаем ноги! – крикнул Синдбад. – Если она опять отойдет, нам точно не поздоровится.

– Думаешь, отойдет?

– Сомневаюсь, что эффект будет действовать слишком долго, иначе сестрички давно бы друг друга поубивали взглядами.

– Тогда, может, столкнем ее вниз? – предложил один из матросов.

– Некогда! Скорее катите бочки, – приказал Сорви-голова.

– И не забудьте, что здесь поблизости обитают еще две такие же твари, – напомнил Синдбад. – Слава всевышнему, они до сих пор не пронюхали о нас.

Сказанное подстегнуло матросов, и те, утроив усилия, с должным рвением в течение пяти минут спустили бочки вниз, погрузили в шлюпку и, работая веслами как заводные, быстро доставили всех к борту корабля. Когда шлюпка была поднята на корабль, а матросы подняли якорь и поставили паруса, один из них вдруг крикнул, указывая в сторону берега:

– Смотрите, она оживает!

Действительно, статуя зашевелилась, с нее посыпалось каменное крошево.

– Будьте вы прокляты, гадкие людишки! – донесся до корабля приглушенный расстоянием вой.

– Ну, ну, мадам, не надо так нервничать – это может навредить цвету вашего милого личика! – крикнул в ответ Синдбад.

– Не злил бы ты ее, – поежился Сорви-голова.

– А что она теперь может нам сделать? Козу из когтей пока?..

– Берегись! – Сорви-голова опрокинул Синдбада на палубу и подмял под себя.

Два зеленых луча толстыми нитями прорезали воздух, пройдясь по палубе корабля, и угасли. Двое матросов застыли каменными изваяниями. Остальные в ужасе шарахнулись от них, пряча лица в платках и свободных рубахах.