Синдбад

Амаль коротко вскрикнула, прижав к груди сонного ребенка. Сорви-голова выразительно поглядел на Синдбада, мол, что я говорил.

– О-о-о!

Клубок у стены зашевелился, и из треснувшей воздушной ткани, держась за голову, поднялся Ала-джинн. Джинна изрядно покачивало, а левую половину его лица украшал огромный фиолетовый синяк.

– Алик, неужели ты не мог появиться менее эффектно через дверь? – спросил Синдбад. – И объясни нам, как ты умудрился подхватить такой знатный фингал, ведь, насколько я в курсе, джинны неуязвимы?

– Почти неуязвимы, – поправил Ала-джинн, прислонясь спиной к стене.

– Вы лучше, уважаемые, объясните, почему мне не было ничего известно о кольце, которым владеет Кошкодав.

– Упс!

– Ах, я старый дурак! – ударил кулаком в лоб Сорви-голова. – Я совсем забыл, что тебе про то неведомо.

– Не затрудняйтесь. Теперь уже ведомо, – проворчал Ала-джинн, трогая пальцами синяк. – И вряд ли получится забыть.

– Очень больно? – посочувствовала Амаль.

– Нет. Но очень обидно.

– Но что же там произошло? – спросил Сорви-голова, участливо придвинув джинну кресло.

– Спасибо, – поблагодарил тот, усаживаясь. – Я появился на палубе пиратского корабля и крикнул: «Сдавайтесь, а не то вам всем кранты!» Но то ли пираты тупые, то ли не знают, что такое «кранты»… Кстати, уважаемый Синдбад, объясните мне потом, что это такое, хорошо?

– Да, конечно, – пообещал Синдбад. – Но что же произошло дальше?

– А дальше, – продолжал Ала-джинн, – они накинулись на меня, и у нас завязалась драка. Я швырял их, как пушка ядра, укладывал снопами, как жнец срезанные колосья, лузгал, как белочка орешки… – разошелся Ала-джинн, размахивая руками.

– Мы поняли, поняли, – нетерпеливо перебил Синдбад, – переходи уже к сути.

– К сути так к сути, – сразу сник Ала-джинн. – В общем, когда я уже заканчивал разбираться с матросами, на палубе объявился гнусный проходимец Кошкандыр. Я приказал ему поворачивать обратно к земле, пригрозив разнести корабль в щепки, но он только засмеялся в ответ. Тогда мне ничего не оставалось, как оборвать ему паруса.

Клянусь, я так и сделал! Я сорвал один из парусов и бросил его в Кошкандыра, чтобы накрыть и спеленать, словно младенца, но пират махнул рукой, и парус отшвырнуло в сторону, будто внезапным ураганным порывом ветра! Тогда я решил запустить в пирата бочками, что стояли на палубе, однако паршивец увернулся и от них, вернее, бочки увернулись от него. Но одна все-таки задела его по голове, и вот тут он разозлился по-настоящему.