Синдбад

– Мне только что подбросили вот это.

Лицо бывшего бравого капитана, ныне успешливого чайханщика, было хмурее ненастного день, жесткие черты заострились от напряжения. Сорви-голова пересек комнату и протянул Синдбаду записку на клочке бумаги, написанную корявым, словно курица лапой, почерком.

– Ага, так: «Твая жина подлый Синбад похищина мной. Найдеш миня сиводня вечиром у старой мичети. С приветом твой Кошкандыр», – прочел Синдбад, шевеля губами, и удивленно уставился на Сорви-голову, молча наблюдавшего за его реакцией.

– Кошкандыр. – Сорви-голова устало опустился в кресло.

– Но как такое возможно?

– Сам ума не приложу, мой друг, – в полнейшем замешательстве развел руками Сорви-голова. – Мы все видели, как его проглотил Тритон.

– Может, кто-нибудь косит под него?

– Косит? – недоуменно воззрился на Синдбада Сорви-голова. – Ах, вон ты о чем! Маловероятно. Какой смысл кому-то, как ты выражаешься, косить под Кошкандыра? Пираты и прочие подобные убожества обожают греметь собственным именем – вот он я какой!

– Но тогда выходит, что Кошкодаву удалось каким-то образом уцелеть, а это нехорошо.

Синдбад в задумчивости прошелся по комнате.

– Что будем делать? – помолчав, спросил Сорви-голова.

– Нужно идти к старой мечети.

– Одного я тебя не пущу.

– О, разумеется, я обязательно должен прихватить с собой целую толпу тупых стражников! И тогда Кошкодав…

– Кошкандыр, – механически поправил Сорви-голова.

– Кошкодав! И тогда он вылезет из какой-нибудь норы, пожмет нам всем руки и вернет Амаль.

– Вообще-то я имел в виду не стражников, а себя, – пояснил Сорви-голова. – Я хочу лично убедиться, что Кошкодав – тьфу ты! – Кошкандыр жив.

– А! Ну это другое дело.

– Ночная стража по приказу Его Высочества принца Синдбада! – объявил возникший в дверях мирза.

– Впусти!

– Слушаюсь!

Посторонившись, Мирза вытянулся жердью и пропустил мимо себя двух не на шутку перепуганных стражников.

– Рассказывайте, милейшие, – ласково потребовал Синдбад, усевшись в свободное кресло и закинув ногу на ногу.

По опыту стражники уже знали, что обращение «милейшие» не несет в себе ничего хорошего. Принц был суров и крут с нерадивыми служаками, хотя и справедлив, надо отдать ему должное.