Синдбад

– Да, действительно… Слушайте, у нас же есть джинн!

– И что?

– Как что? Алик, а ну-ка, организуй нам отсюда выход.

– Не могу, – буркнул тот, отворачиваясь.

– Как не можешь? Почему?

– Здесь его магия действительно бесполезна, – ответил за Ала-джинна Сорви-голова. – Мы уже думали, как отсюда выбраться, пока ты бессовестно дрых.

– Бессовестно дрых? – разозлился Синдбад.

– Ну, пусть не бессовестно. Какая, собственно, разница? – пожал плечами Сорви-голова, вертя в пальцах зелененький камешек. – Стены пещеры утыканы вот этими камнями, поэтому Алик бессилен что-либо сделать.

– Мда-а, – почесал кончик носа Синдбад. – В таком случае придумаем что-нибудь еще. Са-яночка, дорогая…

– Я вам не дорогая!

– Не важно! Я тебя, кажется, не продаю и не покупаю, – окрысился Синдбад. – И нечего цепляться к словам. Это просто уважительное обращение.

– Хорошо, – холодно отозвалась девушка. – Но знайте, я дочь вождя племени, великого Са-зана.

– А я… впрочем, не важно. – Синдбад решил умолчать о своем титуле.

– Задавайте! – милостиво дозволила высокомерная пленница.

– Благодарю, о великая, – шутливо поклонился Синдбад. Девица скрипнула зубками, а Сорви-голова незаметно ткнул Синдбада локтем в бок. – Я хотел узнать, когда придут «ням-нямы» полакомиться нами?

– Не знаю. Я здесь уже несколько дней сижу совсем одна.

– Несколько дней? Ты шутишь!

– Разве похоже, что я шучу?

– Здесь что-то определенно не так.

– Ты о чем? – спросил Сорви-голова.

– Да все о том же. Вы, уважаемый, видели когда-нибудь голодных каннибалов, которые ждут несколько дней, чтобы полакомиться своим излюбленным блюдом?

– Нет, но… – Сорви-голову тоже взяли сомнения.

– Вот именно!

– Да, но что же из этого следует, о мудрый юноша?

– Что здесь есть над чем поразмыслить.

Глава 5. Беглый шаман

Бывшие жители племени Китотама, ныне доблестные воины бога, именующего себя Ням-ням, сидели кружком около костра, с жадностью поедавшего сухие палки и кору кокосов, и уныло взирали на языки пламени. Радости не было заметно ни на одном безбородом лице – все как на подбор угрюмые, скорбные и злые. И было отчего впасть в самое глубокое отчаяние.