Синдбад

Синдбад с Абдуллой затихли, но потом вновь взялись за старое. Несчастный морской царь стонал уже не переставая, но Абдулла, войдя в раж, так и сяк крутил ноющий больной нерв, не обращая внимания на гулкие стоны великана.

Щелк!

Нерв внезапно оборвался, и Абдулла полетел вниз вместе с ним, придавив Синдбада.

– Ох, несчастный ты дуралей! – выполз из-под него Синдбад, разминая плечи и бока. – Когда ты уже научишься думать?

– Так вы же сами велели!..

– А башка тебе на что?

– Не знаю, – честно признался мальчишка.

– Так, все. Теперь выскреби там все хорошенько долотом… Да аккуратнее же, чтобы черноты не было!.. Сойдет. Выкинь бревно и позови мне Алика.

– Я здесь! – объявился рядом Ала-джинн.

– Вот, гляди – образец исполнительности и смышлености. – Джинн прямо-таки зарделся от похвалы. – Алик, мне нужны цемент и…

Прямо на язык из воздуха шлепнулось ведра три свежего, густо разведенного цемента с мелкими камешками и песком, заляпав Синдбада с ног до головы.

– Ха! – усмехнулся Абдулла и потащил гнилое «бревно» к выходу.

Синдбад, вздохнув, провертел в цементной маске на лице дырочки для глаз и уставился на Ала-джинна.

– Простите, уважаемый. Я сейчас все уберу.

Взмах руки – и цемента как не бывало.

– Неплохо, – придирчиво оглядев себя, произнес Синдбад. – Итак, мне нужен цемент, только на этот раз в чем-нибудь. И еще мастерок и трамбовка.

Цемент появился в носилках, мастерок возник прямо в руке Синдбада.

– Превосходно. Ты уверен, что цемент хороший?

– Обижаете! Из этого цемента мы, джинны, дворцы строим.

Работа закипела. Синдбад подхватывал цемент с носилок, забрасывал в дупло и приминал его трамбовкой, затем все повторялось вновь. Через минут двадцать Синдбад опустил руки, отошел назад и полюбовался на свою работу. Зуб выглядел новехоньким.

– Готово! – возвестил он, выходя изо рта Тритона. – Алик, прибери там, пожалуйста. А вы будите больного, хватит ему уже дрыхнуть.

Пока Синдбад отмывался от цемента у воды, Абдулла с Ала-джинном приводили в бодрствующее состояние заспавшегося Тритона, шлепая его по щекам веткой с кокосовой пальмы и обильно поливая водой.

– О, моя несчастная голова! – пошевелился Тритон и ощупал третью огромную шишку, уже на темечке. Глаза его медленно сфокусировались на сидящем у воды Синдбаде.